Чужие воспоминания

Преобладал женский элемент.

После этого собрание выслушивает и принимает резолюцию, которая говорит, что они присоединяются к общей борьбе за волю, за землю и за труд; что они в один день предъявят требования к своим хозяевами, если те требования не будут приняты, устроят общую забастовку.

Поминают, далее, павших борцов освободительного движения пением похоронного марша «Вы жертвою пали» и затем начинают расходиться».

– А вот еще: «6 мая проживающая в доме св. великомученика Георгия в Кривом переулке мещанка Марфа Шолохова обнаружила, что у нее бесследно исчезла накануне принятая прислуга, а вместе с тем обнаружена пропажа 400 рублей и разных вещей, всего на 806 руб.

».

– Да, что вы, Антоша, – возмутилась Софья Андреевна. – Варя совершенно не такая. Она хорошая и смешная… Она несчастная, совсем рано стала сиротой. Батюшка ее… да лучше вам такого ужаса не знать.

Антон Павлович смущенно кашлянул и, стараясь сгладить возникшую неловкую паузу, нарочито веселым голосом произнес:

– А далее и вовсе смешно: «28 апреля, в 9 часов вечера, крестьянин Иван Андреев, проходя по Чистопрудному бульвару, быстро разделся и, бросившись в пруд, стал купаться на глазах собравшегося народа, а затем вылез, оделся и хотел скрыться, но был задержан.

При расспросах Андреев объяснил, что купался, потому что жарко, полагая, что «в этом ничего особенного нет». Составленный об этом протокол передан мировому судье».

Софья Андреевна вначале было попыталась сохранить спокойствие, но не выдержала и, прыснув в прижатую к губам ладонь, рассмеялась.

Антон Павлович, довольный, что сумел-таки исправить положение, улыбаясь, закивал головой:

– Что за нравы! Кошмар!

– Вот такие нравы! – донеслось из за прикрытой белой двери столовой.

– Доброго дня, Владимир Ильич, – приветствовала еще не видимого хозяина голоса Софья Андреевна.

– Варя, – позвала она горничную, – неси обед Владимиру Ильичу.

Владимир Ильич, невысокого роста, лысоватый человек с непропорциональной телу большой головой и угрюмым заспанным лицом быстрым шагом вошел в столовую.

– Все газетки почитываете?

– А вы, как всегда, не в духе? – обернулся к вошедшему Антон Павлович.

– Снится черти что, мерзость одна! – Владимир Ильич поморщился, отчего стал похож на ордынского хана из исторической книжки. – Мышки, представьте, всю ночь снятся. Все мышки и мышки, словно их тысячи и по полу, и по постели бегают.