Записки кота Рыжика. Романчик сюр

Так «блистательная» книжка моей хозяйки оказалась без корректора.

Мы, конечно, оправдываемся. Ой! Соня оправдывается! Перед особо привередливыми читателям. Несет им малоубедительную чушь.

– А мой корректор был на море… Японском!

И вот я на Говерле

Наконец то, весь тираж нашей «кайфовой» книги в количестве 1000 экземпляров, заботливо упакованный в мышасто-сумрачную бумагу, – в такую, как говорит моя хозяйка, заворачивали селедку в советское время, – у нас дома. В холле нашей квартиры, на Бориса Гмыри-3.

Смотрю я на эти ящики, горой Говерлой громоздящиеся до потолка, и думу гадаю.

И что же теперь с этим всем делать?

Кстати, на самой вершине этой Говерлы я сразу облюбовал себе новое местечко и охотно там сплю, свернувшись калачиком на мягком шелковистом меху.

Сонечка пожертвовала мне свою горжетку из баргузинского соболя, подаренную ей любимым мужем.

Кстати, моя обезбашенная хозяйка не одна такая отчаянная.

Внучка Бориса Гмыри, именем которого названа наша улица, тоже завалила прихожую своей квартиры книжками.

Но, я подозреваю, что не броне дверь была тому причиной! Как у нас. Дело в ее знаменитом деде, оперном певце. Деньги на издание книги о нем она взяла в банке. Под залог этой же квартиры, которая является домом-музеем Бориса Гмыри. Книга не пошла.

«Народ у нас больше по продуктам…», если вспомнить слова издателя Вадима Юрьевича Жарптицина!

Банк подал в суд. Суд вынес решение вернуть кредит банку и наложил арест на квартиру.

Я сам слышал эту информацию по телевизору, на кухне. Когда поедал моих любимых бычков, нарезанных хозяйкой кусочками.

В отличие от внучки оперного певца Соня рисковала только моим именным медальоном. Ну и шкатулкой с украшениями! А там было много, ценного, что нес в дом ее практичный муж Цукерман!

Тираж книги в холле. В него вложены деньги. Теперь осталось нам найти читателя. И перегнать книжку в деньги. Всего-то! Обратный процесс!

Перегон мозгов Сони в ее «волшебную» книжку получился скорым.

Она у меня шустрая! И, если взять за основу формулу всякого производства, то мы настоящие производители.

А наши несравненные опусы – продукт эдакого многоступенчатого аппарата, на подобии самогонного, какой красуется на кухне у любимого Сониного свекра Василия Петровича Цукермана, живущего в городе Житомире. О! Сколько мы с этим свекром выпили на брудершафт! Но об этом позже.