Переиграю шторм

Допоздна гуляли по курортному городку, иногда заходили в какое-нибудь кафе, чтобы передохнуть и выпить по чашечке кофе или чего-нибудь ещё.

А утром Лев приехал с большим букетом пурпурных роз и отвёз её в аэропорт.

Объявили посадку. Внезапно Таня почувствовала приступ грусти до боли, до слёз. Она оставляла здесь, в Риге, кусочек жизни, наполненной красками, романтикой, новизной ощущений. Теперь эту жизнь олицетворял почему-то Лев. И вдруг – та самая «вспышка», повинуясь которой, она обняла Льва и прижалась к нему щекой.

Все слова, которые он не сказал, все переживания, которые таил в себе, все чувства – через край – вылились в его поцелуй, страстный и жгучий, как лава из разбуженного вулкана. Они целовались, не обращая внимания на снующих вокруг людей, забыв про время. А над их головами гремел репродуктор: «Заканчивается посадка на рейс…»

…Жизнерадостные лучи залили солнечным светом спальню, прогоняя все попытки Татьяны уснуть. Она встала, задёрнула шторы, прошла на кухню.

Двадцать капель пустырника, двадцать – валерианки… Заглянула в комнаты. Дети угомонились. Наконец она почувствовала благостную тяжесть в теле, лёгкость в мыслях, хоть и продолжала думать, засыпая: «Сколько дел сегодня…»

3

– Мама, проснись. Там пришли к нам. К Варьке… – голос Стаса влился в тревожный сон Татьяны в тот самый момент, когда машину, которой управлял Лев, стало заносить на вираже. Рядом с мужем сидела она, а на заднем сидении сын и дочь.

– Лев, осторожней! – пробормотала она и открыла глаза.

На часах 9 утра. В комнату влетела заспанная Варвара, на ходу завязывая халатик.

– Ма, там ментиха пришла, – выпалила она шёпотом.

– Кто? – спросонья не сразу сообразила мать и тут же выскочила из постели.

«Ментиха» – красивая брюнетка лет двадцати пяти – встала с кресла, представилась вошедшим в гостиную Татьяне с дочерью.

– Ольга Владимировна Сухова, инспектор по делам несовершеннолетних. – Скользнув взглядом по Варьке, усмехнулась: – Варвара Львовна, ты что же это драку учинила возле клуба?

От неожиданности Варвара вначале потеряла дар речи, а затем, набрав полные лёгкие воздуха, возмущённо выпалила:

– Я?! Я?! Да это рыжая Верка начала! Она у них там самая крутая! – И тут Варька поняла, что «прокололась».

Она замолчала и смиренно опустила глаза.

– А лицо ты ей здорово расцарапала, – Ольга Владимировна и мать сели в кресла напротив Вари.

– Я? – искренне удивилась Варвара.