Переиграю шторм

Ей не хотелось смотреть на него – чужого, сопящего, храпящего, хрюкающего. Влюблённого!

3

Если пристально смотреть на спящего человека, он, скорее всего, проснётся. Лев сидел в кресле и в упор смотрел на жену. Она открыла глаза внезапно и, встретившись с ним взглядом, вздрогнула. Обнаружив зрачки жены, Лев оживился:

– Чай? Кофе? В постель?.. – в его голосе игривые нотки.

– В чашку. И, пожалуйста, сок.

Последнее утро августа. Последний день лета. Вот бы умчались вместе с ними все неурядицы, тревоги, горестные мысли! Вот бы открыть глаза и вдруг понять: всё было сном, а за окном – цветущий май, буйство сирени, и комната залита ярким солнцем! Таня уже проснулась, но выбираться из постели совсем не хочется.

На пороге спальни предстаёт сияющий Лев в трусах и с подносом в одной руке.

– Эй! Доброе утро, страна! – ликует его голос, но тут же Лев спотыкается и взлетает поднос с завтраком на две персоны. Танюша вначале взвизгивает, а затем заливается смехом. На пышном букете сирени красуются сыр и ветчина.

В комнату влетают Стас с Варварой, и все хохочут! Доброе утро! Доброе утро! Так было. Было…

Лев принес сок.

– Чего-нибудь ещё? – спросил он.

– Нет, спасибо. – Таня опустила ноги на пол. – Дети пришли?

– Нет. Всего-то 10 утра.

Запиликал мобильник Льва. Пришло сообщение. Он схватил телефон, заглянул в него, непроизвольно бросил настороженный взгляд на жену и поспешно удалился вместе со своим мобильником.

Минут через пятнадцать Лев вышел из туалета просветлённый.

Глаза его опять бессмысленно блестели, на лице блуждала полуулыбка. СМС-переписка удалась!

Татьяна ещё не определилась, как ей вести себя в предложенных обстоятельствах. Ведь Лев вчера почти покаялся, был искренен и так несчастен. Она не станет сечь повинную голову. Но сейчас муж излучал флюиды вселенского счастья и непревзойдённой уверенности в себе. А она, Таня, оказалась растерянной, обезоруженной!

Лев не ходил, а порхал по квартире. Его переполняло ощущение «полета на качели»! Жену он почти не замечал.

Он с энтузиазмом отпаривал на гладильной доске свои брюки, затем принялся отглаживать сорочку, демонстрируя абсолютную независимость и свободу, потому что прежде в присутствии жены он брался за утюг лишь, чтобы привести в порядок брюки, и это было священнодействием. Он долго полоскался и брился в ванной. Наконец, поигрывая ключами от автомобиля и благоухая мужским ароматом Givenchy, предстал во всём своем великолепии.