Мы обречены верить

Маша уже бывала на Лёшиных днях рождения, знала его друзей и в их компании всегда чувствовала себя легко, а потому ездила на дачу к Линьковым с удовольствием. В этот раз к их компании прибавилось трое незнакомых: приехавший из-за границы Лёшин друг детства с женой и новый компаньон, директор какого-то завода. Праздновали шумно, веселились без притворства – все чувствовали себя среди друзей, а потому дурачились в полную силу. К концу вечера, конечно, немного опьянели, даже песни поорали, потом разошлись по спальням.

Маша спала в комнате у Зины – как всегда, когда ночевала у них на даче.

В спальне стоял раскладной диван, и Маша, после отъезда мамы не любившая делить постель даже с няней Алей, спала с удобствами. Проснулась она рано, ещё семи не было, и тихонько, чтобы не разбудить Зину, спустилась вниз. Забежала в гостевой туалет, причесалась и умыла лицо и, запахнув поплотнее халатик, прошла на кухню. За кухонным столом сидел новый Лёшин компаньон. Маше он вчера назвался Михаилом, просто Мишей, и уговаривал кого-то в мобильный телефон:

– Ну, малышка, ну, сама подумай, как я сорвусь, это же неуважение к людям, я скоро приеду, как только смогу скоро! Я тебе вчера кое-что принёс, возьми, в пакете под вешалкой лежит.

Да, да, как только смогу!

Миша повернулся к Маше и улыбнулся ей.

– Дочка моя, Наташка! – сказал он, подбородком указывая на телефон. – Не может спать одна, боится. Два года назад к нам на дачу залезли подонки какие-то, напугали её.

Он сунул телефон в карман.

– А сколько ей лет? – спросила Маша.

Спросила она из вежливости, чтобы как-то поддержать разговор. Ей совсем не была интересна чужая девочка, да и Миша этот не заинтересовал её совсем. Она вчера даже не разглядела его.

– В прошлом месяце шесть лет минуло, – вздохнул Миша. – А боится, как маленькая всё равно. Матери у нас нет, бабушек тоже. Вот поговорить с ней по-дружески и некому. Женщина приходит по хозяйству помочь, ещё уборщица раз в неделю, а ребёнку человек нужен, мать, друг, что ли. Вы понимаете?

Он взглянул на Машу печальными глазами и улыбнулся теперь как-то жалко, словно хотел извиниться, что рассказывает ей о своих проблемах.

Маша кивнула и впервые внимательно посмотрела на Мишу.

– Я стараюсь по вечерам дома быть, не хожу никуда без Наташки. К Лёше вот приехал, выпили, домой побоялся ехать, а она скулит, как собачонка. На втором этаже в гардеробной запирается и там на диванчике спать ложится. Только всё равно не спит!

Миша вздохнул, спрятал телефон.