Малиновый понедельник

Теперь вот я выросла и не хочу быть на нее похожей. Я хочу жить своей жизнью и так как мне того хочется. Хочу учиться там, где мне хочется, а не там, где мне скажут. Я уже личность.

– Нет, Люба ты еще маленькая капризная девочка. Личностью ты станешь тогда, когда будешь материально независимой. Вот когда сможешь обеспечить себя и семью, когда будешь иметь не только свое мнение, но и жизненную позицию и мудрость, чтобы учитывать интересы не только себя, но и окружающих тебя людей, тогда можно сказать, что ты личность.

Когда тебе придется заботиться не только о себе, но и о близких людях, детях, матери ты также будешь личностью.

– Все равно я уже личность. Я ведь думаю, размышляю, имею свое мнение. Значит я личность. Пусть материально зависимая, но уже личность.

– С вами подростками спорить бесполезно и бессмысленно. У вас на все случаи жизни найдутся свои ответы. И вы их воспринимаете, как единственно правильные, хотя это не так.

Пройдет время, и ты вспомнишь о нашем разговоре. А Надежда Дмитриевна, повторяю тебе, замечательный человек. Она чуткая и внимательная, занимается благотворительностью и помогает детям, оставшимся без попечения родителей в детских домах.

– Это она свою совесть очищает, за то, что не заботилась обо мне в детстве.

– Она полностью содержала и тебя и твою бабушку. Ты жила не в бедности, у тебя было все самое лучшее.

– Она чувствовала угрызения совести, вот и откупалась подарками.

– Не говори так. Ты опять не права. – Лидия Петровна расстроилась из-за нашего разговора, отошла обратно к плите и продолжила что-то готовить.

В этот момент на кухне появился предмет нашего разговора, моя мать. На ее лице виднелась злоба, а губы были сжаты в две узкие складки. Она ничего не сказала, а лишь подошла к кувшину и налила себе воды. Скорее всего, она услышал часть нашего разговора, и разозлилась на меня.

Возможно это к лучшему, подумалось мне и пусть знает, что я о ней думаю. Все равно отношения между нами не наладятся. Целой жизни не хватит, чтобы мы стали родными. Шестнадцать лет я была не нужна, а сейчас уже взрослая и сама стану решать, как мне жить.

Мать, выпив воды, слегка подрагивающей рукой, поставила наполовину пустой стакан на стол и, посмотрев в мою сторону с какой-то тоской, молча, вышла из комнаты.