Кормление облаков. Стихи

Там толчется толпа и приятель мужа

подводит его к столику, где одиноко

великий Поэт склонился над тарелкой,

над пригубленным, судя по майонезной

полоске от губ, бокалом, в тот самый

момент, когда он уже забывает

о новостях из Стокгольма. Он привык забывать,

он рад, что Господь наделил его счастьем

беспамятства, ибо с ним в жизни

произошло столько всего, что мало

кому из смертных по силам хотя бы

запомнить. «Впрочем, – думает Поэт, —

человек не блоха: ко всему привыкнет».

Теперь он поглощен чем-то другим, тем, что

привиделось сегодня утром, еще в постели.

Ему снилась чужая жизнь, во сне он был моряком,

сошедшим с корабля в Гамбурге и пребывавшем

на Риппербан, в толчее среди

девиц и пьяных туристов.

Он так хотел любви в этой толпе,

так желал женщин,

что сердце поднималось в горло, будто

при первом мальчишеском поцелуе.

Но он не мог подойти к девицам,

взять одну за руку:

во сне он был бессилен по мужской части.

Раньше он никогда не плакал от сновидений.

Он думал об этих слезах по пути сюда, в этот

странный литературный клуб, в какой-то кузне.

Да, куй, пока горячо, скоро ледниковый период,

ядерная зима, наступление Коцита,

мир вообще за последнее десятилетие

стал подозрительно собранным, с суровым

лицом, куда-то подевался инфантилизм,

вымерли левые, что-то случилось с временем,

оно стало насквозь историческим, теперь

нигде нету места личному и безвестности,

тайна стремительно становится явью.

у каждой эпохи своя эсхатология», – думает Поэт.

Однако, он не ожидал, что на своем веку

повидает и крушение империи, и адову поступь

ее агонии. «Я проклят и устал», —

думает Поэт и поднимает подбородок,

чтобы кивнуть в ответ на слова дипломата.

Много лет назад этот швед был

на его совместных чтениях с Милошем,

Хини, Бродским и Стрэндом. Поэт

поднимает брови и вспоминает,

что в таком составе где только они не читали:

и в Анн Арбор, и в Илинойсе, и в Беркли,

но не говорит об этом, а снова кивает.

На лице дипломата теперь проступает

гримаса беспомощности, он делает шаг и

притягивает к столику за локоть жену.

Она улыбается, рассыпается в любезностях,

всё, как полагается спутнице дипломата.

Поэт мнет в пальцах визитку, пишет

на ней свой e-mail и возвращает.

Жена этого суетливого парня нравится Поэту.