Зыбкое счастье

Вы подали иск за публичное оскорбление в ваш адрес и…

– Я не собираюсь ничего комментировать, – резко ответил я и хотел бросить трубку, но что-то помешало мне. Наверное, воспитание.

– Может быть, мы с вами сможем встретиться и переговорить? – мягко предложила госпожа Винтер.

В моей голове пронесся вихрь мыслей, и я поразился, как в такое короткое время может возникнуть и исчезнуть столько мыслей одновременно.

– Если вы желаете обсудить дело с Базановым, то я…

– Нет. У меня много вопросов, – голос ее стал совсем карамельным, и это на меня подействовало.

– Хорошо, – сказал я.

– Я перезвоню, – сказала она и первая отключилась.

Мне сейчас было некогда размышлять о том, кто она, откуда и что ей от меня нужно. Все мое внимание было сосредоточено на Юле, которая вытаскивала из комнаты чемодан. Поставив его в коридоре, она снова исчезла в спальне и вернулась уже с ворохом пакетов.

– Не говори ничего! – предупредила она меня, едва я открыл рот, чтобы начать умолять ее остаться.

– Куда ты пойдешь? Могу я поинтересоваться?

– Тебя это больше не касается.

– Ты моя жена… – мне казалось, что это был самый веский аргумент.

– Считай, что уже нет. В последнее время я жила так, словно у меня вообще нет мужа. Нет и не было. Прощай, Игорь!

Я молча наблюдал за тем, как она одевалась. Покопавшись в сумочке, она взяла чемодан и выкатила его на площадку, вернулась за пакетами и ушла окончательно. Хлопнула дверь. Открылся и закрылся лифт.

Я достал сигарету и вышел на балкон. У подъезда стояла блестящая черная иномарка, возле которой нервно вышагивал парень в кожаной куртке.

Едва Юля вышла на улицу, он кинулся к ней, забрал у нее чемодан, поцеловал в щеку и проводил к машине. Она даже не взглянула на меня, хотя прекрасно знала, что я стою на балконе и смотрю вниз. Ее спутник закинул вещи в машину, усадил ее в теплый кожаный салон и увез в неизвестном направлении.

Я снова ощутил непреодолимое желание нажраться, но меня ждала группа из Хабаровска, и я поехал к ним.

***

На проспекте Мира, как всегда, стояла плотная пробка.

Обычно я старался по возможности не соваться на проспект Мира, хотя самый короткий путь пролегал через него. Я брал в объезд, и хотя это оказывалось дальше, но, по крайней мере, там я ехал, а не стоял на месте, зажатый со всех сторон дымящими машинами. Но сегодня я пропустил нужный поворот и оказался в самой гуще извечной пробки.

«Стоило бы быть повнимательнее», – подумал я, закуривая и грустно усмехаясь.