Лямбда

Вечером они опять уехали, но вернулись посреди ночи. Мама Лерку в комнату втолкнула и опять ремнем сильно побила. Я на крик выскочила, но мне приказано было выйти вон. Лера в нашу комнату в ту ночь не вернулся. Утром я в школу пошла, а он дома остался, как мама сказала для «разъяснения его поступков». Я поняла -влетит брату по полной. Так продолжалось еще три дня, а потом все в свою коллею вошло. Утром – девочка Лерочка – шла в школу, а вечером юный гей – Валерик – зарабатывать маме на шубу, квартиру и на наше высшее образование.

Подругами быть мы перестали. Лера молчал и за это мама его только хвалила, а ругала и била за то, чего я не знала и не не понимала тогда. Обзывала его неслухом и трусом. Кричала на него и требовала бесприкословного подчинения Рафику. Он сжимался в комочек и тихо плакал.

Через пять месяцев после нашего 18-го дня рождения, я тогда только зажум вышла, Валера в больницу попал. Пятичасовую операцию перенес. Хирурги и проктологи его по кусочкам собрали.

Брата некий Фархат со своими дружками избили, издевались над ним. Все тело шампурами было изрезано и исколото. Селезенку разорванную пришлось удалить и желчный. Как следствие осталась постравматическая эппилепсия. Один врач сказал «Сильный малый. Молодой вот и выжил», а остальные только головами качали. Мама провела меня к нему, но он спал и поговорить не удалось. Славу Богу он выжил! Удивляюсь маме, она его совсем не жалеет, будто не помнит ничего.

Контракт /Лариса/

Анатолий Георгиевич принял меня, как принцесу. Не знал куда посадить, чем угостить. Его отношение ко мне говорило об уважении к моему брату или даже любви. Он поиинтересовался, что побеспокоило меня и привело к нему.

– Я хотела о брате с Вами поговорить. Скажите, он счастлив?

– Не позновато? Дня не пройдет, чтоб он о Вас и Ваших ребятишках не говорил. Он обажает Вас.

– И я его очень люблю. Не стыдите меня. Я знаю, я очень перед ним виновата.

Но сначала мама, а после и муж, запрещали мне общаться с ним.

– Он несчастлив. Как не пытаюсь научить его жизни радоваться, все тщетно. И лелею его и холю, все в пустую. Ему бы от матери отдельно жить, может полегче было бы мальчику моему. Но контракт…!

– Какой контракт?! – растерялась я

Анатолий вытащил из нижнего ящика стола достаточно пухлую пачку бумаги и кинул ее на стол.

– Пункты 3.2 и 4.3 скажут Вам о многом.