Хроники Дерябино в трех частях. Часть 2. Дежавю

Брюшкина Нонна Фёдоровна прознала о приезде расфранченных господ в Дерябино от сына сгинувшего на столичных задворках Аркадия Дмитриевича Безвольного. Политически заточенный гимназист проболтался об этом в пылу жаркой полемики с исповедующей монархические взгляды племянницей начальника полиции Стародубцева Сидора Ивановича. Получив тетрадкой по лицу, девчушка пожаловалась директору гимназии с подробным описанием задиристого инцидента.

И Нонна Фёдоровна «закусила» удила: прибыла на городской постоялый двор для водворения заезжих гостей в собственное стойло.

Содержанка мирового капитала упокоила своё «контрабасное» тело в гостевое кресло, обнажила верхний ряд золотых зубов и предстала в личине раскрывшего русский заговор против англосаксов заокеанского патриота. Ставленница либералов была немногословна и прямолинейна как штыковая лопата:

– Нам стало известно, что вы прибыли в наш город по призыву нынешнего мэра Дерябино. Нам также известно, что вам заплатили за продвижение его кандидатуры на пост будущего градоначальника.

С каждым произнесённым словом Нонна Федоровна всё больше приобретала вид обеспокоенного кремлёвской пропагандой сотрудника Госдепа США. Она поиграла многочисленными перстнями на заострённых маникюром пальцах перед бегающими глазами имиджмейкеров, для пущей убедительности сверкнула бриллиантами в ушах и воодушевила постояльцев гостиничного номера прельстивыми словами:

– Мы заплатим больше, много больше. Вам надлежит сколотить группу из ретивых дерябинцев и каждый день пикетировать здание городской администрации.

Лозунги политические: «Долой государственный капитализм для одиночек, да здравствует предпринимательская свобода для всех!» или «Запад нам поможет, Запад с нами»! Народ Ильфа и Петрова любит – он поймёт.

В головах мнимых пиарщиков застучали топоры и завизжали пилы. Захар Тимофеевич Красин и Гладов Александр Александрович изобразили из себя полную готовность сколотить отряд преданных либеральным ценностям борцов. Они встали в полный рост перед «грантоедкой» и по-шутовски отдали ей честь.

А бывший бомж Захарка даже опустился на одно колено и холопом поцеловал барскую ручку. И вся эта мизансцена насторожила Нонну Фёдоровну – слишком отдавала фарсом или водевилем.

Красин тут же понял свою оплошность: снобствующие московские пиарщики по определению не могли вести себя смердами. Он сделал вид, что обронил платиновую запонку на пол и по случайности наткнулся на дамский палец.