У ангела болели зубы…

Первый голос тут же взвыл:

– Убью, гадину!

Бас засмеялся и сказал:

– Вон палка лежит на обочине. Лупи его, если тебе делать больше нечего.

Скрипнула телега, видимо избавившись от части груза. Чьи-то ноги затопали по одной луже, потом по другой.

– Не эту берешь! – закричал бас. – Вон там, слева, толще.

Первый удар палкой пришелся точно по носу Конфеткина.

– Замолчи, нечисть!..

Черт послушно замолчал, но не перестал улыбаться. Худой человек с палкой шел рядом с телегой и с ненавистью рассматривал чертенячью физиономию.

– И в самом деле замолчал, – удивился бас. – Что это он так, а?..

Человек с палкой вдруг поскользнулся в очередной луже. Его голая ступня нырнула под окованное железом колесо телеги. Человеческая плоть вмялась в грязь как слегка подмороженный кусок масла. Пострадавший бросил палку, осел и тоненько, истово закричал.

– Тпру-у-у, стерва!.. – гаркнул бас на лошадь.

Черт Конфеткин снова стал читать стихи…»

8.

… Ольга Евгеньевна сама поднялась на второй этаж.

Уборщица тетя Поля протирала широкие листья старого фикуса. Те листья, по которым уже прошлась тряпочка, отсвечивали пластмассовыми бликами. По правде говоря, тетя Поля не любила старый фикус и частенько жаловалась на него директрисе «Евро-Националя».

– Это древовидное еще от социализма осталось. Оно по ведру воды в день сжирает. А пыль?!.. Это же этажерка какая-то, а не растение.

Но Ольга Евгеньевна удивилась совсем не перемирию уборщицы и старого фикуса, а тому, что дверь в «215-й» была чуть-чуть приоткрыта.

Ольга Евгеньевна остановилась у двери номера и вопросительно посмотрела на уборщицу.

– Замок сломан, – не глядя на директрису, тихо буркнула тетя Поля. – Я вам несколько раз говорила.

Тетя Поля отошла от фикуса и откровенно полюбовалась на него.

Ольга Евгеньевна вдруг почувствовала неуверенность, рассматривая крохотную бирку «215». Она прикоснулась рукой к двери. Та легко поддалась…

«Как я могла забыть про сломанный замок?» – подумала Ольга Евгеньевна.

В голове женщины промелькнула формальная фраза об уважении к клиентам и тут же исчезла без следа. Ольга Евгеньевна осторожно вошла в номер.

Тетя Поля провела тряпочкой по нижнему, самому некрасивому и чуть желтому листу растения. Причем она сделала это с таким изяществом, с каким художник наносит последние мазки. Когда уборщица подняла глаза, Ольга Евгеньевна снова стояла на пороге номера, уже пытаясь закрыть дверь так, чтобы не было видно щели.