Попытка

Мечтать тоже было некогда. И зачем только он – Андрей, ученый и психолог, еще надеялся на что-то особенное здесь? Однако этот мир был прост, как ответ дважды два четыре.

– Ты идешь? – Донесся откуда из глубин огромного темного дома Брона голос.

– Иду, – Андрей подавил приступ зевоты, накинув на плечи сумку, поплелся по коридору. Проходил расстояние коридоров дома уже на память, и зажигалка была вовсе не нужна теперь. Нужно было экономить на всем. У нее газ тоже однажды закончится…

Снаружи. Шорохи ночи приутихли.

Выйдя только на порог дома, Андрей уткнулся ногами в чавкающую землю. Брон уже подталкивал его вперед в чернеющую массу города в предутренней темноте, дальше лес голыми ветками корчился под звездным небом, тянул свои ветки-руки вверх. Надеялся тоже…

– Не стопорись. Не успеем, – старикан уже обогнал молодого, звонко зашлепал по огромным лужам своими грубыми кирзовыми сапогами. Неприятная сырость висела в воздухе, скребла горло.

– До рассвета еще много времени… – Отметил Андрей, делая поступательные движения по зыбкости местной улочки.

Дорога потекла подтеками грязи, дома словно провалились в темноту. Огоньки потухли в окнах. Все спали, а кто не спали, также уже уходили на добычу. Влажная серо-зеленая темнота сковала все кругом, скрыла невзрачность пейзажа, что всю ночь прозябал под грязным дождем. Они же вдвоем уходили прочь, оставляли все это, уходя за пределы этого мирка. Вспышки света на окраине города мелькали все чаще, когда какие-то человеческие силуэты пересекали запретную зону. Звук, похожий на легкий шелест листьев, прилетал сюда. Привычная процедура. Такую процедуру изо дня в день делал и квартирант Андрей. Зарабатывал себе на пропитание и оплату за жилье у Брона.

– Приготовились, – Старик сошел с дороги, свечкой озаряя себе путь вперед. Впереди валежник, хрустящий под ногами людей. Городишко, обмакнувшись за ночь сполна в темноту и сырость, остался позади. Ученый последовал за ним, хотя сейчас Андрей вовсе не был похож на знающего человека. Заросший щетиной на лице, с впадинами на щеках и тусклыми пришлепнутыми волосами скорее походил на какого-то бродягу, что потерял пристанище и уже давно.

– Готов, – улыбнулся Андрей, в очередной раз, убеждаясь, что Брон к нему относился скорее, как к сыну или другу, чем к человеку, который снимал у него площадь.

Границы этой реальности обрывались, туго вписавшись клочками с другими формациями миров. Человек ощутил легкое сопротивление, притяжение к старому и зов к новому.