Христов подарок. Рождественские истории для детей и взрослых

 – Меня, кстати, Андреем Петровичем зовут.

– А меня Лешкой, – с набитым ртом сказал мальчик.

– Да ты, Алексей, похоже, три дня не ел.

Я даже молитву не успел прочитать, а ты уже лопать начал.

– Я, дяденька, вчера ел. Просто у меня аппетит хороший, – засмеялся Лешка и нарочито медленно взял второй бутерброд. Мгновенно его проглотив, он потянулся за следующим:

– А зачем молитву перед едой читать? Что, еда от этого вкуснее будет?

– Конечно.

Лешка вытаращил глаза от удивления и даже перестал жевать.

– Я пошутил. Молитву читают, чтобы Господь благословил пищу, которую Он нам дает. А после трапезы надо Бога поблагодарить.

– Мне еду никто не дает. Я сам ее достаю. Либо покупаю, либо… – Лешка запнулся, – беру. Поэтому мне благодарить некого.

– Да, брат. У тебя налицо полная духовная безграмотность. Придется взять тебя на поруки. – Старик погладил мальчика по голове и почувствовал, как тот замер под его ладонью. «Да ведь он совсем ласки не знает», – сердце Андрея Петровича сжалось от боли.

Он осторожно притянул мальчика к себе и обнял. Неожиданно для себя Лешка обхватил его руками и уткнулся в грудь. «Может, это мой дедушка», – мелькнула мысль. И тут же отозвался на нее Андрей Петрович:

– Зови меня дед Андрей. Меня так все зовут, – крепко пожал старик руку мальчика, – рад знакомству. Кстати, Алексей, я здесь сторожем работаю, а когда собор откроют, Бог даст, буду алтарничать.

– Чего будете делать?

– Эх, я же говорю – безграмотность, – вздохнул дед Андрей.

 – Я потом тебе все объясню.

Пока сторож убирал остатки еды, мальчик исподтишка его рассматривал. За свою не долгую, но богатую событиями жизнь, он не хуже психологов научился распознавать людей, мгновенно оценивая их по манере держаться, по речи, по одежде. Бедных от богатых Лешка мог отличить даже по запаху. Это не означало, что бедные люди плохо пахли. Неприятно пахли грязные, а бедность зачастую отдавала тонким ароматом чистоты.

Дед Андрей выдержал экзамен на пятерку.

Он неторопливо, уверенно двигался, говорил мягко, убедительно, с уважением к собеседнику. Пахло от него почему-то воском. Глаза у него были добрые-предобрые, ярко-синие и совсем не стариковские.

Андрей Петрович был вдовцом. Своих родных он похоронил давно – тридцатилетний сын погиб, защищая от хулиганов незнакомую девушку. Сердце матери не выдержало такого горя, и она ушла вслед за ним.

После смерти жены Андрей Петрович начал пить по-черному.