Год

Ничего не сказал, представляя глухой проулок, молодых, разнузданных сверх меры сотрудников нелегальных коммерческих структур, злых на весь мир, но таких добрых на самом-то деле – хотели показать ориентиры, красоту на теплом ночью искусственном пруду на окраине, они ведь не патриоты, плохие националисты, а я? – примерял на себя историю, надеясь на продолжение. Но та отмахнулась, изящно тасуя флирт.

– Что у тебя за имя, – спросил ее вместо отповеди не в меру ретивым поборникам разобщения в обществе, затем вспомнив, она немного представилась.

– Три, – ответила, сглаживая неловкость ее соседка.

– Вот что. Ну, может небольшое превью, обращаюсь к вам всем тогда, чего там получу. А то знаю, что бывает, говорили об этом самом, об одном и том же, теми же словами, но сама, типа требуя щадить чувства, уважать, что в первую очередь такой же человек – не дала окончательно условиться.

– Давай целоваться, ты словоохотливый, но затем сразу к высшей силе, да? Пару раз со мной и к самой высшей, идет.

Договорились, – напирая, миловала особа, подходя к нему на расстояние не более двух метров.

– Тот голос – злая сила или добрая, бог или что-то вроде сонма магов и колдунов? Не могу общаться с чем-то, что общается точно некто конкретный, а еще и называется несклоняемо. Может, это отражение меня и вас, всего мира, а то целый мир против меня?

– Не усложняй мне восприятие реальности. Я такая вот девочка, мне никогда не сделает никто плохо, я дюже слаба, носитель жизни.

Паинька, хотя бываю плохой, понимаешь. Тебе видно нравятся плохие девочки, но не стервы, или стервятники. Или хочешь в эдем, где все эти благонамеренные чинно соединятся со своими единственными воздыхателями, дневные святоши. Уверена, там повстречаешь близких по духу?

– Много их в тех парках, собирают свежие помело и нектарины, или они собираются сами, оттеняя прогулки любящих свет добра в пар? Возможна ли жизнь после смерти без власти промысла, кто создал нас на землю данную в грехах, или мы за то пища бактерий, а тут мы под управлением, кошмарно, – меня будут жарить на сковородке-вертеле, о муки древнего героя, где мы – сановники.

Сейчас протяну руку и не смогу тебя ухватить, хряп, – сделав шаг к ней, хватил против ожиданий за упругое бедро.

Мгновений пять обычно стоял, ощущая влекущий зной, чувствуя, медленно начинает слегка дрожать. Более не думая ни о чем, резко прижался губами, игриво зацеловал шею.