Дневник стюардессы

Человек, когда пьет в компании, очень смелеет, а их четверо, и каждый думает, что его много! Бросают мусор прямо на пол перед собой! Где же ваше воспитание? Так и хочется спросить: дома тоже на пол бросаете? Бедные ваши мамы и жены… Я еле сдерживаюсь и понимаю, что меня к ним уже нельзя пускать, я для них – зажигательная смесь, а им, скучно – аж жуть, и страсть как хочется зажигать.

Я профессионал, я не пойду к ним, раз во мне уже кипят эмоции, я прошу ребят. Хотя три замечания я им успела сделать, достаточно громко, чтобы слышали другие пассажиры, и не писали потом, что экипаж не реагировал.

Мы все видим.

Вроде, все допили. Спят. Передышка. Потом будет тяжелое похмелье, и «пить», «пить»!

Есть время посмотреть в иллюминатор. Летим над Америкой, над самым побережьем. Красиво, огни большого города. Справа от нас гроза, молнии сверкают каждые 3—5 секунд, очень близко, озаряя светом все небо. Даже немного страшно, потом узнаем, что видели в океане зарождение урагана Айрин… Но вот виднеется вдалеке наш остров.

Буэнос ночес, Куба! Долетели.

В отель заехали ночью. Темно и жутковато. Селят по – одному в бунгало. Первый раз хотелось бы жить с кем-то. Всюду что-то шуршит, копошится. Боюсь «встретить» кукарачу. Номер большой, состоит из гостиной и спальни, убранство так себе, но есть хотя бы кондей и телек. Тоскливо и хочется домой. Засыпая, оставляю свет на веранде. Утром обхожу свои владения. Ни одноГО (или ни одНОЙ?) кукарачи не обнаружено. Интересно, кукарача – это он или она? При свете солнца как —то уютнее и спокойнее.

Идея отеля отличная. Множество двухэтажных коттеджей (слово «бунгало» им не идет), в колониальном стиле, каждый со своей верандой, выходящей к бассейну. А бассейн в свою очередь сделан в виде канала, и тянется вдоль всех домиков. Пальмы, цветы, много зелени и тени. Пожалуй, мне уже начинает нравиться…

Я бы не стала про него писать, если бы не его грусть. Как скальпель… Я только налила себе ароматного кофе в ресторане за завтраком, и несла за свой столик, как вдруг заиграла тихая музыка.

Я даже не поняла сначала, откуда она идет, и в замешательстве, ну прямо, как Пьер Ришар в комедии, наступила случайно в какую-то искусственную насыпь, служащую элементом декора.

Посреди ресторана стоял старик с аккордеоном, никем не замеченный, пока он не заиграл. Живая музыка за завтраком? Такое вижу впервые.

Он стоял лицом к морю и ему одному играл тихо свои грустные песни.