Книга осенних голосов

Пусть не киногерои, так лучше! И в этой войне,

Если ты мне доверишься, мы отыграться сумеем

На техасских бастардах… Но май накормили свинцом,

По обугленной коже кочует созвездие Гидры.

Между жизнью в неволе и мертвым любимым лицом

Что б ты выбрал?

Я боюсь, это небо когда-нибудь все же уснет…

Я хочу видеть море

Если здешний песок не учел вероятность событий

И не балует небо депешами лондонский смог,

Я хотела бы просто простить и проститься и выйти

За пределы начертанных тонким пунктиром дорог.

Я хотела бы снова поставить на карту везенье,

Вечным дьяволом-штурманом грозно стоять у руля.

Вместо рома до смерти глотать темно-синее зелье

Ядом смазанных взглядов твоих, молодая земля.

Мне ни дни и ни ночи безжалостно грудь не расплавят

Ни тоской по твердыне, ни грузом притворных утех.

Я хочу видеть море и запрограммировать память

Забывать тех, с кем было когда-то прекраснее всех.

Но не вылечить язву в душе поселившейся волей

До тех пор, пока пальцы щербатость хватают камней.

Я хочу видеть море. Хочу видеть чертово море

С вереницею чаячьих белых больших кораблей…

Зачарованный странник Осень

– Ты смеешься?

Ни капли, милый

Друг мой, мне не до смеха вовсе.

Я тебя больше всех любила,

Зачарованный странник Осень.

Мне хотелось, чтоб ты, ревнуя

К лютой Стуже, забросил краски

И забрал бы меня, больную,

Из нагой заповедной сказки.

Мне хотелось, чтоб ты, жалея

О снедающей нас разлуке,

Желтым пламенем сжег аллеи,

Где мне Лето голубил руки.

Мне хотелось, чтоб ты, скучая

По моим одичалым взглядам,

Вырвал сердцем из яблонь мая

Страсть Весны к дорогим нарядам.

Мне хотелось… и так до смерти:

Мы вдвоем – только наша пьеса.

Осень, что ты молчишь? Ответь мне!

– Я тебя не люблю, принцесса…

Под сурдинку

Не здороваешься. Не хочешь. Или, может, не узнаешь

Среди лиц пассажиров прочих,

что выходят – кто в ночь, кто – в дождь.

В гуще сутолоки вокзальной я одна – продолженье стен.

Под сурдинку срастаюсь с тайной городских эшафотов, сцен,

Желтых окон (обойм каркасных). Все от крика саднит гортань.

Нас тут много: усталых, грязных, одиноких, забытых Ань

В общем теле. Влюбленность штаммы

разрубает как скифский меч:

Часть меня вырастает в шрамы обескрыленных голых плеч,

Часть другая огня из камня ждет уже испокон веков

(Не дождется).