И малое станет большим, и большое – малым

Его интонации напомнили мне сцену из старого фильма про концлагерь, в которой таким же тоном отдавали приказы заключенным.

«Я – россиянка, нахожусь в своей стране, мне бояться нечего!» – с этими мыслями я вышла в прихожую.

Там уже выстроилась толпа мигрантов. Рослый участковый восседал на стуле. Жильцы покорно подходили к нему с документами. У него в руках уже была солидная кипа их паспортов. Собрав их, он встал и решил выходить.

– Вы не имеете права забирать у нас документы, это незаконно. Верните немедленно мой паспорт! – возмутилась я.

Разозлившийся страж порядка прошипел мне в лицо:

– Здесь закон – я. Придешь в участок вместе со всеми, там и поговорим.

– Верните мой паспорт! – требовала я.

Меня никто не слушал. Участковый вышел с кипой паспортов. Соседи молча оделись. Один за другим, они понуро следовали за ним. Эта картина напомнила мне о «гаммельнском дудочнике», который, под звуки своей дудки, сначала очистил город от крыс, а, когда с ним не расплатились, увел городских детей неизвестно куда.

В полицейском участке стояла толпа мигрантов, не решавшихся первыми зайти в кабинет. Пришлось это сделать мне.

– Почему вы забрали мой паспорт? – решительно вопрошала я, уверенная в себе и своей правоте.

Игнорируя меня и мой вопрос, он разглядывал какие-то бумажки. Потом задал вопрос:

– С какой целью приехала в Москву?

– Во-первых, прошу обращаться ко мне на «вы». Я – россиянка, имею право свободно передвигаться по своей стране, а Москва – столица моей Родины.

Собираюсь найти здесь работу! – раздраженно ответила я.

Словно не слушая и не слыша меня, участковый продолжал задавать вопросы:

– Кто ты по профессии?

– Почему вы со мной продолжаете говорить на «ты»? У меня два высших образования. Между прочим, я – педагог и журналист, и требую к себе уважения! – вновь воспитывала его проснувшаяся во мне училка.

Оторвавшись от листка, он внимательно посмотрел на меня и уже потеплевшим голосом заговорил:

– Ну, извините… Журналистов тут до фига, а педагогов не хватает, советую идти в школу.

У себя, в Оренбурге, кем работали?

– Учителем – двадцать лет, и год была редактором газеты, – отрапортовала я.

– Почему здесь оказались? Мало платили? Или «разгонять тоску» приехали? – лукаво улыбаясь, спросил мужчина.

– У меня восемь лет назад умер муж. Есть двое детей, которые учатся в институте. На учительскую зарплату двух студентов не потянуть, вот и приехала в столицу.