И малое станет большим, и большое – малым

Мне не до веселья, но и тосковать было некогда… – с грустью произнесла я.

– Сможешь заплатить мне две с половиной? – вкрадчиво спросил собеседник.

Интуитивно почувствовав его глубоко спрятанную под грубую форму полицейского доброту. Она уже давно не давала о себе знать, с тех самых пор, как он стал УЧАСТКОВЫМ. Я расслабилась. Участок в Москве для некоторых полицейских – это не просто работа. Это хороший бизнес, приносящий ежедневный доход от гастарбайтеров, от предпринимателей и прочих источников, и даже от таких россиян, как я.

Должность развратила многих. Решив перевести наш разговор на юмор, я сказала:

– За эти деньги, я в своей оренбургской степи, воробья до смерти загоняю! Если честно, то у меня нет денег. Что было я отдала на билет, за квартиру, купила проездной и оставила немного на еду.

Участковый улыбнулся, он уже и не ждал от меня денег:

– Хорошо, пока не возьму с тебя, чуркам ничего не говори. Скажи, что заплатила. Ты же не глупая женщина и понимаешь, что я не один с этого имею…

– Не скажу… – согласилась я и покинула его кабинет.

Узбеки тут же спросили, взял ли участковый с меня денег или нет. Мне пришлось им соврать.

На следующее утро девочки, как обычно, собирались на работу. Я лежала на своем месте, не мешая им. Соседка-узбечка, работавшая в кафе помощником повара, сказала, что хозяин ищет еще одну работницу, и оставила мне адрес кафе. Немного погодя, я пошла искать кафе на территории стадиона «Лужники», а когда нашла, то подошла к хозяину-азербайджанцу и спросила у него про вакансию.

Мужчина был примерно моим ровесником. Следы прежде роскошной шевелюры кучерявились вокруг его большой лысины, полное лицо блестело от выступавшего через поры жира. Шеи не было, только выпирал большой живот. Толстые ножки- столбики завершали картину.

– Ти кто по нации? Документи нармалны? Что умеешь? – спросил азербайджанец.

– Я – казашка, россиянка, с документами проблем нет. В общепите не работала, но готова научиться, согласна даже мыть посуду… – глядя в глаза, тараторила ему я.

– А-а-а, не подходит! – растягивая слова, говорил самодовольный азербайджанец.

– Почему? Вам не нужен честный, старательный работник? – удивилась я его отказу.

Почесав в затылке, он нехотя, отвечал на мой вопрос:

– Нэ, дела не в этом… Ты же – россиянка. Мы не берем россиян. Ты придешь суда, а потом права будэш качать. Узбеки, таджики, киргизы – мне лучше. Они не ругаются, молча работают.