Капкан для лисы

Хотелось добавить кое-что еще, припомнить грешки самого Макара, к примеру, но я взяла себя в руки и спокойно сказала: – Ты должен знать, что мы с Ромкой к этому не причастны. А еще ты должен знать, что у Ани были секреты…

– Довольно, – он жестом остановил меня, – мне не интересны твои интриги, Бри, больше нет. Мою невесту убили, не прошло и часа, как ты… ты за это в ответе.

– Кто?!

– Без понятия, ты ли это организовала, но знаю одно: ты выгнала ее, и не прошло и пяти минут, как ее обнаружили мертвой.

– Ну, если в таком ключе…

– Ненавижу тебя! – перебил он тихим голосом, но это пугало даже больше. – Ты чертова сука, лишенная морали, человечности и любых чувств. И сейчас ты радуешься… – Макар вцепился в волосы обеими руками, словно останавливая себя. – Держись от меня подальше. Меня от тебя тошнит. Держись от меня подальше, – повторил он, – иначе я за себя не ручаюсь…

– Ты не прав, – возразила я, – по крайней мере, насчет отсутствия чувств.

Слова вырвались без моего на то желания, можно подумать, сейчас они хоть что-то значили. Я сама не понимала, хотела ли я защитить себя, или пыталась сказать нечто такое, что говорить не умела. Я съежилась под тяжелым взглядом Макара. Таким взглядом обычно одаривают смертельных врагов.

– НЕ-НА-ВИ-ЖУ! – по слогам процедил он, грубо оттолкнул меня с пути и удалился из моей жизни.

Точнее, скрылся в доме.

А я смотрела ему вслед, точно зная: ничего хорошего из убийства Крокодильды не выйдет.

И, как обычно, оказалась права. Дело даже не в том, что Макар предпочел меня ненавидеть, а во всеобщем недоверии. Даже Ромка, когда я подробно изложила ему свое видение ситуации, наморщил лоб и минут пятнадцать сверлил меня взглядом, а потом и вовсе спросил, правда ли я непричастна. Решил, что я передумала насчет «голову оторвать» и просто застрелила девку. Недоверие друга ранило больнее всего. Пусть он и говорил, что верит мне, я все равно замечала его настороженный вид, будто он только ждал, когда уже всплывет что-то крайне неприятное.

Папуля тоже был мною недоволен: все потому, что охранник Иван настучал о моей беседе с Крокодильдой за пять минут до ее смерти. Не отставала и полиция – их интересовало сообщение, отправленное мной Анне за десять минут до того, как ее застрелили.