Хочешь – жни, а хочешь – куй, всё равно получишь! Поэзия

Время больше проводил, анатомий не учил!

Видит, точно, кровь течёт, баба правду, знать, речёт.

И, видать, силён Немал, чуть не на двое порвал!

Говорит, с ним буду драться, мне не в цвет людей бояться.

А бабёнка: Погоди, и себе не навреди.

Знаю старую молитву, когти что острит как бритву.

Вот, ложися под скалой. Да глаза платком укрой.

Очень вредная для глаз та молитва всякий раз.

Я ж с вершины каменюки пассы сделаю и штуки.

Будешь ты зело могуч, просто, покоритель туч!

Змей накрыл глаза и лёг, а бабёнка скок-поскок,

На вершину и толкнула на змеюку, что уснула,

Камень с голову слона, а ещё и крутизна.

В целом, Змей не уцелел, две недели проболел,

А потом и лыжи склеил, так пожал он, что посеял.

Горожане не сплошали, бабе вовсе не мешали.

Жизнь текла рекой не бурной, и пристойной и культурной.

Тут и сказочке конец, а кто слушал молодец!

Можешь бабу посетить, и с ней дело замутить!

Инь и Янь

Жили-были два китайца, ну похожие как яйца.

Инь один, а Янь другой, так их звали, дорогой!

Инь был трезвенник, а Янь запьянцовская был пьянь.

Но, понять, который пил, у людей не хватит сил.

Два лица, как два яйца, различите молодца!

Инь вгрызается в работу, Яню, ясно, спать в охоту,

В день получки первым Янь, получает деньги срань.

Инь в окошко, а ему гольный шиш кладут в суму!

Мол, сперва бы потрудился, а потом сюда явился.

Ты сплошное ««не могу,» так за что платить деньгу?

Инь пошёл к монахам в горы, разрешить хотелось споры,

Пусть дадут ему совет, мудрость копят столько лет,

Что им стоит разобраться, как ему с бедой бодаться!

Старый седенький монах, на скале сидит в штанах,

Мошки грудь его едят, мухи крыльями трындят.

Он на это всё кладёт, на контакты не идёт,

Камень старый тоже сед, им двоим три тыщи лет!

Инь по простоте спроси, где пути себя спасти?

Сколько ж мучаться ему, вместо Яня одному?

Дед возьми, да рот открой, тихо говорит порой,

Но, услышать можно речь, словеса слетают с плеч.

Ты и Янь – единый знак, символ жизни ты, дурак.

Женское пронзит мужское, и не будешь ты в покое.

И мужское стынет в женском чистом символе вселенском!

Янь – она, конечно, баба, у японцев – ваба, саба,

Связка, бабочка – цветок. А у нас имён росток.

Инь и Янь основа света, коль живут, жива планета.

А теперь, вали домой, Янь уж ждёт тебя с сумой.