Хочешь – жни, а хочешь – куй, всё равно получишь! Поэзия

Санта Клаус и олень, одолев и стыд и лень,

Тоже создали семью, я закончил песнь свою!

Всё пошло по-европейски, мульткультура прёт житейски,

Нонче в доме все равны, что евреи, что слоны!

Мало ль, что Рудольф – олень? Все равны, кому не лень!

Истина нужна?

Жутко русский прям народ, всё выносит из ворот.

Что в башке, на языке, нету шлюзов на реке!

Чешет, прямо по Христу, как чрез речку по мосту.

Правду речь приятно мне, а неправду, так вдвойне!

Дипломатию – на дно, наша правда, как вино.

И искрится и пьянит, и, приятная на вид.

Только вот отведав зелья, ожидай, мой друг, похмелья.

Коль наступишь на мозоль, схватишь головную боль.

Не один ты правдолюб, среди Ваничек и Люб.

Люди скажут про тебя, тоже правду возлюбя,

Что-нибудь совсем такое, что лишит тебя покоя.

Дети мы одной страны, век под властью сатаны.

Сколько нас, так столько ж мнений, каждый Тицерон и гений.

Всё мы знаем обо всём, локти лишь потом грызём.

Вот вопросик для завтравки, пусть послужит вместо вставки.

Скажем: Симонов – поэт, а Шагал – художник? Нет!

Не найти консенсус здесь, хоть на стенки будем лезть.

И дойдём до рукопашной мы в словесной схватке страшной!

Богиня

Она сказала мне: Не надо! Вам не дано меня любить.

Нёс ветер брызги с водопада, толкал нас вниз, хотел убить.

Мы с нею встретились случайно в тени запутанных аллей,

Печали шлейф, чужая тайна, богиня леса и полей.

Я тут проездом и под вечер почтовый поезд унесёт,

Искал себе приятной встречи, глядишь, от мук моих спасёт.

Кричали зяблики в овраге, печально пели про своё,

Стихи чернели на бумаге, и продолжалось бытиё.

Она прошла как отраженье, сама Афина средь полей,

И я отринул прочь сомненье, коль пить решил, так и налей!

Я предложил смешную сумму, бакшиш размером в четвертак.

Чем разъярил лесную пуму, чего-то сделал я не так.

Затем я объяснил резоны, привёл в пример свою нужду.

Мол, я откинулся из зоны и восемь лет богиню жду!

Судьбою ввергнут в состоянья, терпеть которые нет сил.

Желанья выше ожиданья, короче, был резов и мил.

Она сперва сопротивлялась, а после жарко обняла,

И два часа со мной валялась, пока неслись любви дела.

Её я оборвал как липку и взял несчётно сколько раз

Она встречала всё улыбкой, слезами радости из глаз!

А напоследок тихо, мирно в бочину сунула стилет.

Я здесь теперь валяюсь смирно, четыре сбоку, ваших нет.