Хочешь – жни, а хочешь – куй, всё равно получишь! Поэзия

Зря, мол, погибали, а могли бы сдаться,

А потом баварским пивом наслаждаться!

Этим всё едино, облизать сапог,

Жопу ли подставить, отсосать на чмок!

Нет для них святого, иудей в седле.

И патрон горюет у меня в стволе.

Снег в Иерусалиме

Снега покрыли город Света, мечеть Аль-Кудс стоит вся в белом,

Сошла с ума моя планета, и мы за ней стремится, в целом.

На пальмах снег, висят ледышки вдоль всей стены евреев плача,

И солнца огненная кляча уходит в ночь без передышки.

Араб, от холода танцуя, бежит и гонит вскачь верблюда,

И ветер, пальмы полосуя, совсем не ждёт тепла и чуда.

Еврей с горы толкает санки, его детишки «бабу» лепят,

Душевный вызывая трепет, предчувствием вселенской пьянки.

Растёт на исполинской сцене мистерия кончины света,

Христос здесь рек о перемене, но здесь и каинова мета.

Магиддо поле тоже близко, пора его всё ближе, ближе.

А мы склоняемся всё ниже, снижаем речь свою до писка.

Эх, человек, сосуд скудельный, отнюдь, не всё в тебе от Бога.

Активный ты, или бездельный, дойдёшь до смертного порога.

Бог – он Добро, он всех прощает, покайся и пути открыты.

Или, чертячие копыты, за путь свой каждый отвечает!

Подражание Розенбауму

По ночной Одессе фраерок гребёт,

И понты такие, всех, мол, в рот e***.

Разбегайтесь, суки, кыш на унитаз.

Все дрожат в фазендах, страх берёт на раз.

Я певец известный, – голосит аид,

А братан, Семен мой, тот простой бандит,

Парится он в морге, ох, азохен вэй!

Не сфартило, парню, хоть крутой еврей!.

Сыскари ногами по нему прошлись,

Он концы откинул, но не унялись.

Записали Сёму, чистый стал козак.

Сел еврей на лошадь, значит он русак!

Пал и оклеветан, что от власти ждать?

Будет брат в могиле Мошияху ждать.

А не то протрубит мощный Гавриил.

Дожидайся, Сёма, спи среди могил!

Всем я ухи вырву, жутко отомщу.

На поток все песни быстро запущу.

Никогда не сгинет мой казачий след.