Тропинка в дивный сад

И наш корабль тихо развернулся

и удалился в синий океан.

Никто из нас на землю не вернулся.

Земли ведь нету. Это все обман.

Какая она, нежность…

Интересно, какая она – нежность.

Что ее порождает? Слова, внешность,

свет торшера, звуки, горенье свечи

или как Она вдруг роняет ключи,

потом нагибается и смеется…

Смех ее – выплеск воды из колодца,

в котором так часто ночует луна.

Нежность. Это странная штука. Она

выше любви, хотя мы полагаем,

что выше нет ничего.

гимны тому, что умрет. Нежность жива,

даже если любовь давно уж мертва.

Значит, нежность не есть цветок, но запах.

Ему все равно где восток, где запад.

Нежность – это даже не крик, но воздух,

что звук несет. И если любить поздно,

любовь грудничком дрожит от холода,

а нежность встает и держит голову.

Ее не вытравить, как запах дыма

после пожарища. Неумолима.

Любовь – от земли. Нежность, – скорей, от неба.

Реже от тела. И редко от хлеба.

Любовь – искры, костер. А нежность – это

снова и снова встающее лето,

всепожирающий вечный июль,

что не боится слов, астрологов, пуль.

Лишь смерть, укрывшись в свою неизбежность,

может быть, что-то и знает про нежность.

Письмо на листе лопуха

Я пишу тебе это письмо на листе лопуха

камышовым пером. Кучевые ползут облака,

словно дым от пожара, словно на небе война.

Хромоногое лето бредет к середине. Она

уже близко. А ты только дальше. Очень похоже,

в сознанье мое «здесь» и «там» скоро будут не вхожи.

Пишу, понимая, что ты не нужна здесь. Но это

мне так непривычно, что легче спихнуть все на лето

холодное, чуждое, беглое, рваное ветром…

Ты мне не нужна. Закрываюсь я шляпой из фетра,

утепляюсь жилетом из адыгейской чесучи.

Много раз пробирал меня этот холод ползучий.

Ты здесь не нужна. Это следствие, но не причина.

Еще один шрам и еще одна, может, морщина.

В зеркале прячется кто-то, будто бы тюль в бахроме.

И чьи-то незримые руки сплетают мое макраме.

Я пишу тебе это письмо и отправлю с ручьем.

Оно писано на тарабарском, на птичьем, ничьем…

Говори, ненавистная женщина

Говори, ненавистная женщина.

Ты во мне, как оконная трещина.

Будто бы без принцессы горошина.

Ты бездонно плоха. И хорошего

в тебе то лишь, что мной преуменьшена,

из стены выходящая женщина.

Твоя память забрызгана лужами

и словами. Скажи. Я послушаю.