Диалоги снаружи и внутри

Его ремесло

Теперь я воюю.

С той самой даты.

Отринув изгибы

поникших плеч. —

То он мне сковал

серебристые латы

и —

легкий в руке моей —

острый меч.

И он же

в отряде

моих раздумий

суровых

ратников

снарядил…

Две армии —

в братской крови

тонули,

он —

битву сковавший —

а был невредим.

Вернулась.

Живая.

«Какую другую,

кузнец,

снарядите

и следом —

рать?

Поправьте

коня драгоценную сбрую

и тесную Вашей руке рукоять

меча моего

Вы потрогайте,

ну же!

Ах, как Вам —

уверена! —

повезло:

другие —

от Вас —

по кровавым лужам… —

Какое гуманное

ремесло!

А все же мне жаль Вас:

дорогою дальней

не манит нещадная битва

ничья.

И в Вашем жилище —

одна наковальня

еще горяча.

«Бороться…»

Бороться

с этим!

Леса прогибая плечом,

озера с морями и реки шагая вброд.

Внутри,

с собою —

как борются с саранчой

в масштабах страны,

призывая к борьбе

народ.

Чтоб, с верным пафосом

все ороша поля,

спокойным жестом поправив за ухом прядь,

насмешки и гордости

весь израсходовать

яд

и с чистою совестью,

пафос согнав,

сказать:

«Наши поля спасены,

голод предотвращен…»

В ставшей великой шинели сойти —

вождем.

Всех своих дней грядущих.

И прошлых еще —

тех усмиренных бедствий,

в которых и был рожден.

Бороться

с этим!

И этому весть учет.

Вспомнив невзгоды,

всех прочих опередив,

первой смеяться.

Пусть память их извлечет

и за ненужностью

буднично

сдаст в архив.

«Будь разночинцами с ним в девятнадцатом, то бы…»

Будь разночинцами с ним в девятнадцатом, то бы

разными вышли, как, впрочем, и вышли сейчас.

В книжном шкафу по ранжиру бы высились томы,

мой составляя писательский иконостас.

Он бы служил… правоведом, пожалуй: в сем чине

было б раздолье ему затянуть пояса

более чем, он ведь любит себя и поныне

сводом законов своих ограничивать сам.

В дымных бы комнатах я, подперев подбородок,

слушала ярые споры неглупых мужчин,

так же, как он, молодых, но среди которых

он бы не спорил, отличный от прочих, один.

Он бы забрел за компанию с кем-нибудь в местный

мысли вертеп, собираясь скорее назад.