Заинька, или Мужчины не плачут

Во всём печаль, печаль одна…

«Убили! Заинька погиб…

Упал, как срезанный вдруг гриб…» —

Всплеснув руками, баба в крик!

И виновато всяк поник…

Она расправила его,

Вся затрясяся от сего,

И аккуратною рукой,

Как при отходе на покой,

На стол погибшего бочком

И положила… В горле ком…

Все, молча, сели мы вокруг:

Прощай, наш светлый, добрый друг!

И всем застолье то – печаль:

Уйдёт навеки друг наш вдаль…

Коль горе ломит напролом —

Печаль и горе за столом…

Уж нет веселия за ним.

И потому в тоске сидим…

«Ну, ничего, мой мил-дружок,

Знай, через точный, нужный срок

Уж будет чучело у нас,

Не отличит твой острый глаз,

А он искусствен иль живой…

И будет рядом он с тобой

Всю жизнь, тот случай бередя,

Когда природное дитя,

И это знают все, что факт,

Пошло с людьми вдруг на контакт», —

Сказал так дедушка и смолк…

И из затеи вышел толк:

И впрямь, был зайка, как живой:

На задней лапке он одной

Стоял, другую вон поджав…

Вид изумительно был прав:

Нельзя стоять, когда больна,

Ведь обессилена она.

Двумя передними морковь,

Аж взбудоражило мне кровь,

Держал, доверчив к той еде,

Не быть вовек что в том беде…

Глаза раскосые – привет!

Рад быть со всеми уйму лет!

Тут мамы, папы отпуска

Пришли к концу.

Бабули вырваться не мог

И не хотел: она дружок!

Расцеловались, обнялись,

Уселись рядышком все близь,

И с дедой двинулися в путь…

В глазах видна прощанья муть…

А коль конец пришёл его,

Вновь повторилося с сего:

Объятья, чмоканья, наказ,

И пожеланья в перепляс!.

И вот мы прибыли домой.

«Пойдём-ка, зайка милый мой,

На место видное, вот здесь,

Ты будешь виден всем и весь».

О нём узнал наш детский сад.

К нам приходили. Был всем рад

Я повторять опять рассказ

Про случай с ним весь, без прикрас,

Во всех подробностях, как спец.