На стыке ойкумен. Глоссарий хоротопа

И как будто нечем дышать в прозрачном

этом мире, как будто бы нечем жить,

но ты знаешь, что вот рождаешься рыбой,

так легко в этом воздухе плыть и пить,

пить пространство и этим быть.

***

Путешествуй по дальним окраинам, по островам,

отправляйся в Японию, если влюблен в Восток,

в Новой Зеландии найди свой дальний приют,

созерцай океан, в четырехбалльных трясись,

крымским блэкаутом от вёсен отгородись,

особенно от арабской весны.

Как бы ни был близок тебе восток,

под боком и через

Эвксинский Понт,

забудь в этой близости восточный кейф,

кальянясь в кофейнях Стамбула вдруг

вспомни, если друг-муэдзин призовет

с минарета на вне

очередной намаз,

знай, что мусульманская улица

не сдержит накал арабской весны.

Сегодня здесь выпорот, завтра будет казнен

турецкой армии высший свет, вспомни совет:

держись от тиранов подальше, лучше беги,

от марионеточного блеска глаз,

здесь не простят тебе чужие долги,

а если твой голос пошел с торгов,

ты приобрел тени врагов,

теперь ваши тени не различить,

сегодня ты с ними куришь кальян,

сегодня ты в них влюблен,

беги пока длится восточный сон,

по островам Греции, спаси тебя Понт.

Турецкий калейдоскоп

Мусульманская улица

тасует маски:

серые волки русским туристам

кивают по-братски,

ваххабиты с преемниками Ататюрка

стоят в обнимку,

лицедействуя честно,

чествуя от всего сердца

Эрдогана.

Турецкие полковники

в узком кругу на бетонном полу

на коленях, утратив свое,

сутками созерцают Лицо,

одно на всех,

Эрдогана.

На лекциях на глазах студентов

профессоров берут за шиворот,

выбрасывают на

мусульманскую улицу

без выходного пособия.

Не оттого ли печальны их лица

на фоне карнавальных улыбок?

Так складывается потихоньку

в турецком калейдоскопе

мозаичное лицо

марионеточного диктатора

Эрдогана.

20 лик Мая – Я.

Лицом, распахнутым в лето,

расхристанной маем речью,

глоссами, тропами, течь ей

хоралами междометий

из междуречья, из млечья,

дабы облечь в обличье

возгласом майского дня:

Я

Застонут сизифовы птицы,

распавшись не клином высоких,

зовущих курлыканьем,

криком осеннего ястреба,

лики, как льдинки, бросая в ладони,

талой водой на страницы

книги, в которой лица

распахнуты в льдистое лето,

или в летейские воды.