Уголовных дел мастер

Он зачем-то напялил на себя громадный малиновый пиджак, белую рубашку и желтый галстук.

– Ну и клоун, – подумал Сергей Антонович и вздрогнул от пронзительного голоса судьи.

– Отвечайте, подсудимый.

– А, собственно, в чем я должен признаваться? – разозлился Ворсин. У него появилось смутное подозрение, что ему шьют какую-то тяжкую статью уголовного кодекса.

– Не юродствуйте, – скривился заморыш.

– Я протестую! – взвизгнула блондинка. – Это давление на суд!

– Повторяю вопрос, – в голосе судьи проклюнулись визгливые нотки.

 – Вы признаетесь, что убили свою бывшую жену Ворсину Антонину Петровну?

– Что за чушь? – обозлился Сергей Антонович. – Она сама от меня ушла. С какой печали мне ее убивать?

– Именно поэтому вы и расправились с беззащитной женщиной! – запальчиво воскликнул прокурор. – А тот факт, что вы ее задушили, а затем завернули в три простыни, предварительно намочив их в гипсе, свидетельствует о том, что преступление тщательно спланировано.

– Что вы несете? – разозлился Ворсин. – Где вы такое видели, чтобы труп загипсовывали?

– Иными словами, вы признаете факт убийства, – обрадовался прокурор.

– Мой подзащитный инкриминируемого ему злодеяния не совершал, – разгневанная блондинка с силой ударила кулачком по столу и неожиданно подмигнула Ворсину.

– Во время досудебного следствия вы утверждали, что вас уже посещала мысль об убийстве жены, – укоризненно посмотрела на Сергея Антоновича судья. – Надеюсь, вы это не отрицаете?

– Почему же? – обрадовалась мини-юбка.

 – Непременно станет. Свои предыдущие показания мой подзащитный давал под физическими и моральными пытками.

– Дура! – обозлился Ворсин.

Он много лет поддерживал государственное обвинение в судах, за это время мог по пальцам перечислить подсудимых, которые бы не жаловались на избиение в СИЗО. Для ментов отдубасить человека – милое дело, они к этому занятию привычные. Но даже если адвокат добивался медицинского освидетельствования клиента и предъявлял справку судмедэкспертизы, толку мало.

Судью тоже можно понять. Нынче каждый второй защитник, дабы доказать, что следствие шито белыми нитками, рвет на себе волосы и вопит, что его клиента на допросах зверски мучили.

Мысль об абсурдности происходящего Ворсина не посетила: за время работы в прокуратуре он привык к тому, что за приличные деньги упрятать обидчика за решетку труда не составляет.