Записки свихнувшегося дедушки

Я вспомнил, как мы шли за этой елкой к лесу через не паханое поле, покрытое пятнами бирюзовых колокольчиков и белых ромашек в которых так здорово валяться, смотреть в небо и слушать гудение пчел. Это гудение ничего общего не имеет со звуками, издаваемыми занудными мухами – мыслями с интонациями Андрюши, которые, порой одолевают меня. Это – звук зарождающейся жизни, даваемой пчелами, переносящими пыльцу с цветка на цветок, это – песня любви и счастья. Мама и Тая сплели венки и находились в прекрасном настроении. Потом я катил по полю тачку с выкопанными для посадки вдоль участка растениями.

Мамина Елка была тогда совсем маленькой. Выкапывая ее, я повредил корень, срезав его часть лопатой. Поэтому он представлял собой торчащий в одну сторону длинный и уродливый отросток, который Мама решила подровнять секатором и случайно почти весь отрезала. Несмотря на такое уродство, елка была не только посажена, но и успешно выросла, превратившись в самую красивую из своих сестер…

…Большой оттаявший под солнцем пласт снега с шумом сполз с крыши дома и сочно шлепнулся на булыжники, ограждающие клумбу у веранды.

Звук выдернул меня из воспоминаний. Открыв глаза я оказался снова в шезлонге под сиянием солнца и его бликов в толстом слое льда на ветвях. Было совсем по-весеннему тепло, хотя стояли последние дни января. Солнце нагрело куртку, надвинутый на глаза капюшон и шапку. Вставать не хотелось. Я снова задремал, подняв нос и усы вверх к солнцу, как нерпа, заснувшая в холодной воде недалеко от борта, когда из воды торчит ее смешной усатый нос – поплавок.

Опять, окунувшись в полудрему, я почему-то вспомнил время, проведенное с семьей в заполярье. Стоишь вечным дежурным по кораблю, казалось ничем тебя не удивить, но выходишь на верхнюю палубу, смотришь на воду и сначала не понимаешь что это. Когда же затуманенные к концу дежурства мозги, наконец, находят ответ: «Это – спящая нерпа», улыбаешься. Даже забываешь о старпоме-идиоте, который опять грозился, что через сутки стоять тебе дежурным по кораблю, и так до тех пор, пока «Правильно и четко, не будут использоваться по трансляции командные слова, согласно Корабельному уставу ВМФ без всяких вольностей!»… А спящей нерпе плевать на то, что на дворе – девяностые, денег не платят.

Подработать негде (да и через сутки, стоя дежурным некогда), а украсть, – не то что нечего, просто совесть пока не позволяет. Также спящей зверюге все равно, что Тая с Наташкой в общежитии эскадры сидят, а для жены работы просто нет.