Две Родины

Истинным рождением младенца Кре считался тот день, когда он мысленно попросит материнской груди и мать почувствует это. Диалог с матерью становился началом общения мыслями и образами с остальными. Человек Кре без труда мог настроиться на чувства и эмоции чужого человека и избежать конфликта с ним. Воспринимать слова и мысли на незнакомом языке могли немногие люди Кре. Даже Глава У владел этим искусством не в полной мере.

Высшей формой общения для людей Кре был обмен мыслями и словами, выражающими конкретные факты и действия.

Этого достигали немногие.

Кин вошел в свое жилище. Его сын Рэй уже начал ходить и пытался поймать домашнюю ящерицу. Она увертывалась и пряталась в укромных местах. Но Рэй все равно ощущал ее присутствие и вразвалочку по-медвежьи следовал туда. Кин одобрительно улыбнулся.

По обычаю Оса молча протянула Кину ячменную лепешку, вяленое мясо и кружку горячего напитка. Кин подкрепился и пошел к пещере Главы У. Перед разговором с учителем мужчина Кре не мог касаться женщины.

Глава У ощутил появление Кина и состояние его духа еще тогда, когда тот вынырнул из небольшого озера, образованного ручьем Кре. У ждал своего ученика на пороге пещеры.

У приложил к вискам кончики пальцев и посмотрел на Кина. От взгляда У Кину стало не по себе. То, о чем подумал учитель, Кин ощутил еще по дороге к родным пещерам, но прогонял эти мысли и даже не обозначал их словами. Но Глава У сформулировал мысленно: «Люди Кре исчезнут, и в живых останутся лишь несколько человек, среди них, возможно, – ты и твой сын.

Вы растворитесь в других людях, усилив их неведомыми им знаниями. Мне больше нет смысла руководить людьми Кре, потому что я веду их к исчезновению. Причиной исчезновения людей Кре станет человек с двумя лицами, обнаружить которого невозможно, ибо он сам не ведает о своей роли. Я даже не знаю, стар он, молод или только родился, но он уже есть. Он – один из нас, но он не среди нас. Одно его лицо смотрит на нас с любовью, а другое – с ненавистью».

Японский городовой

– А вот и японский городовой, – с улыбкой сказала Валентина Васильевна, когда в номер Леонида Кузьмича вошли японский полицейский в форме и человек в штатском.

– Меня зовут Токаси Тукагава. По званию я не городовой, а капитан, по-японски – тайи, сотрудник Городского полицейского управления Токио, – по-русски с приятным акцентом сказал человек в штатском.