Две Родины

Валентина Васильевна, не ожидавшая, что гости поймут ее слова, покраснела и, чтобы скрыть смущение, стала рыться в своей сумочке.

– Очень приятно, – Леонид Кузьмич встал и протянул руку. – Леонид Кузьмич Панков, главный тренер юношеской сборной команды Санкт-Петербурга по спортивной гимнастике.

– Вас, наверное, удивляет, что я говорю по-русски, – сказал Тукагава., – Русским языком я увлекся в юности, когда занимался гимнастикой. В то время гимнастика была самым популярным видом спорта в Японии.

Тогда русские и японские гимнасты были единственными соперниками и учились друг у друга. Вы, наверное, помните те времена? Чтобы лучше освоить сложные гимнастические элементы, я стал изучать русский язык. Я полагал, что это поможет мне стать чемпионом, – Тукагава улыбнулся.

Темно-синий костюм элегантно сидел на худощавой фигуре Тукагавы, а очки делали его лицо беззащитным. Его возраст невозможно было определить. С одинаковым успехом ему можно было дать и тридцать пять лет, и пятьдесят пять.

– Японские гимнасты достигли вершин мастерства благодаря тому, что учились у советских. Но японские гимнасты пошли своим путем и создали новую школу гимнастики с особой азиатской красотой исполнения комбинаций, – сказал Леонид Кузьмич. – А сейчас мы делаем обратный ход – учимся у японцев и обязательно их обгоним.

– Меня направили к вам как полицейского, знающего и русский язык, и гимнастику. Это поможет в расследовании. Мой помощник осмотрит номер, где жил Павел Сосницкий, а я хотел бы побеседовать со всеми, кто хорошо его знает.

С друзьями, с тренерами.

– Вы сказали – «жил» в прошедшем времени. С Пашей случилось что-то непоправимое? – спросила Валентина Васильевна.

– К сожалению, я часто путаю времена и падежи. Отсутствие практики. По-русски приходится разговаривать только с компьютером, – ответил Тукагава.

– А мне показалось, что вы хорошо знаете русский. Даже отличаете городового от капитана, – Валентина Васильевна смотрела на полицейского с нескрываемым интересом.

– Леонид Кузьмич, вы позволите, чтобы ваша спальня на время стала моим рабочим кабинетом? Там я смог бы опросить людей, знающих Сосницкого, – обратился Тукагава к Панкову.

– В этой спальне уже работал наш врач Тригубчак. Располагайтесь. Чем еще могу помочь?

– Я хотел бы поговорить с другом Павла Сосницкого. У него есть друг?

– Паша дружит с Володей Пилипоновым. Мы даже поселили их в одном номере.