На грани высоты и падения. Роман

Он сказал, что Маленков приехал в Ленинград уже с готовым постановлением Политбюро, в котором определялась судьба высших руководителей страны, бывших ленинградцев, неожиданно снятых со своей работы якобы за антигосударственные действия.

– Ты, Иван, только подумай, какие обвинения выдвинуты. Никто этому в Смольном не верит. Думаю, что эта ошибка. Ты только подумай, Иван, какие имена. Нет, в это невозможно поверить.

Сказав эти слова, он как-то неожиданно схватился за голову и крепко сжал её своими руками, потом медленно освободил руки и безвольно опустил их вниз.

Пройдя несколько метров по тротуару, он, посмотрев на Ивана, неожиданно спросил:

– А ты был в музее обороны Ленинграда?

Иван, конечно, не только не был в нём, но даже не знал, что такой музей существует.

Анатолий Дмитриевич с сожалением посмотрел на него и сказал:

– Жаль, что не был, но, возможно, уже никогда и не будешь. Вот ты не был, а Маленков был, вчера он изъявил желание посетить его. Правда, интерес у него был особенный.

Вместо того чтобы оценить фонды, собранные на местах битв с немецко-фашистскими захватчиками, а за ними разглядеть историю героической битвы за Ленинград и ленинградской блокады, он увидел в этом приниженную роль Сталина и высказал фантастическую и чудовищную мысль о каком-то террористическом акте против вождя. Проходя мимо дорогих ленинградцам экспонатов, он кричал на сотрудников музея и на нас, сопровождавших его по музею:

– Создали миф об особой «блокадной» судьбе Ленинграда! Свили антипартийное гнездо! Принизили роль великого Сталина! Готовили на случай его приезда террористический акт!

Анатолий Дмитриевич был взволнован, говорил эмоционально, но не громко, словно душа его кипела, а голова призывала к сдержанности.

Иван не перебивал его своими вопросами, понимая, что на него, как на ответственного работника, тоже ложится эта политическая тень.

Тот продолжал высказывать свои мысли, потому что все эти дни и ночи он думал, думал над тем, почему вдруг московские власти свою яростную атаку направили на ленинградцев?

Ему захотелось поделиться с Иваном теми размышлениями, которые терзали его всю ночь, и он сказал:

– Зависть – вот главное, что тормозит развитие страны.

Она обвиняет и судит без доказательств, принижая достоинства и приумножая недостатки, даёт малейшим ошибкам громкие названия, язык её исполнен желчи, преувеличения и несправедливости.