Анна Харфагра

По старому приятельскому обычаю им полагалось очень быстро вернуться за новой порцией. Но сколько ни ждала девушка, белки не появлялись.

Анна огляделась. Неспроста попрятались рыжие мыши. Знать пришел кто-то страшный и спугнул их.

Человека она бы услышала. Обязательно треснул бы сучок под ногой. Или зашуршала бы прелая листва. Или… да люди вообще очень большие и шумные звери, трудно их не заметить.

За девушкой наблюдал кто-то поменьше человека, но побольше белки. Кто-то рыжий за ореховым кустом. Ой, и еще кто-то белый из зарослей малины.

Анна перестала двигаться, ожидая, не выглянет ли кто-то рыжий из-за куста, не высунет ли кто-то белый морду из малинника. Она даже дышать стала реже. Неподвижность ее длилась так долго, что девушка потеряла счет времени. Она упрямо не шевелилась. Она вообще слыла изрядной упрямицей, эта Анна Харфагра, и ничуть не считала подобную репутацию зазорной.

Наконец, белое бесшумно пропало. Ну надо же, не заинтересовалось!

Зато рыжее все-таки высунуло нос и правую лапу из-за куста.

Потом сделало осторожный шажок вперед. Второй шажок. А за ним и третий.

Девушка осторожно повернула голову и встретилась взглядами с огромным старым лисовином. Он ничуть не боялся Анну. Он просто вел себя с подобающей осторожностью.

Лисовин подобрался поближе, и девушка сочла его любопытство достаточным поводом для знакомства. Она сказала новому обитателю сада:

– Если ты не против, я буду называть тебя… скажем, Нур.

Лисовин ничего не ответил, но и не ушел.

– Ты можешь возразить мне.

Только потрудись сделать это прямо сейчас, иначе я буду считать, что ты согласен.

Лисовин почесал за ухом, как обыкновенная собака.

– Что за манеры! При даме чесать за ухом… Впрочем, мы можем подружиться. Тогда я научу тебя изысканным аристократическим манерам и даже буду приносить кое-что вкусное.

Анна вдоволь наговорилась с новым знакомым. А потом услышала шум в самой темной части сада. Кто-то раздвигал кусты мощным телом, нимало не скрываясь и никого не боясь.

Девушка спряталась за деревом. А потом подумала: «Да от любого волшебника я сбегу гораздо быстрее, чем он поймет, кто к нему пожаловал. Зачем же мне прятаться?»

Дочь художника выглянула из-за дуба. За день она насмотрелась разных чудес. И чем было ее удивить старому саду после свежевыросшего дуба? После невозмутимой совы? После… после… нд-а-а…

На поляну, флегматично пожевывая, вышел олень с целой рощей рогов на голове.

«Этого не может быть, – сказала себе Анна.