Затянувшийся вернисаж. Роман из последней четверти 20 века

Он ощутил мое прикосновение и обернулся. Секунда, еще одна – и мы бросились друг к другу в объятия. Поцелуй, потом еще и еще, и перед натиском неожиданных эмоций рухнули в душе все барьеры сомнения, страха. Стали казаться недостойными прикидки типа «сказать или не сказать о своих чувствах» или «позволить или не позволить себя поцеловать» – мне уже необходимы были его объятья и поцелуи.

– Я ведь был уверен, что люблю Лену, – продолжал Михаил через некоторое время, когда мы уже возвращались к берегу, – мне было хорошо с ней, но ты понимаешь, я никогда не беспокоился из-за нее.

Не смейся, пожалуйста, но с тех пор, как я тебя увидел, я все время думаю, как бы ты не наделала глупостей и как бы с тобой ничего не случилось.

– Смешной ты, Миша. Ну что я, маленькая, что ли? Что со мной может случиться?

– Но ты же заблудилась в Женькином дворе! Не спорь, я же видел, ты не знала, в какую сторону идти – как бы ты добралась до дома! И в такси уснула. Спасибо твоим соседям за то, что дверь открыли.

– А спать ты меня уложил?

– Нет, мадмуазель, это уж вы сами, пока я звонил домой. Ты спала, а я смотрел на тебя.

– Ася мне сказала, что нельзя смотреть на спящих, есть такая примета.

– Какая?

– Ну если долго смотреть на спящего человека, то обязательно в него влюбишься.

– Опять эта Айседора! – воскликнул Миша, – она заслуживает кары даже за то, что не рассказала об этой примете раньше.

– А если бы рассказала?

– А если бы рассказала, то я бы точно не пошел на ту вечеринку и жил себе спокойно.

Не назначал бы то дурацкое свидание, которое, кстати Вы, мадмуазель, проигнорировали, не упрашивал бы Аську приглашать тебя на новый год, не бродил бы возле вашего института и возле твоего дома, но так ни разу и не встретил тебя за полгода. Но теперь—то мы не расстанемся, Лида?

Я тоже надеялась, что мы не потеряемся и встретимся в Ленинграде, когда начнется учебный год. Я чувствовала себя счастливой, и все люди вокруг казались счастливыми, а природа необыкновенной, поражающей своей запущенностью.

Гатчинский дворец – волшебным замком, а простая весельная лодка – кораблем с алыми парусами.

Во время факельного шествия нам пришлось разбежаться к своим отрядам, но с начала танцев мы не расставались. Быстрые танцы мы не танцевали, стояли, держась за руки, но когда зазвучала песня Адамо «Падает снег», Миша пригласил меня, да так элегантно, словно на нем не была стройотрядовская роба, а дорогой фрак.