Затянувшийся вернисаж. Роман из последней четверти 20 века

Разговор не клеился, но от крепких Мишиных объятий наступало примирение с существующим миром, далеко не совершенным во многих отношениях. В автобусе толпа нас тесно прижала друг к другу, Миша едва прикасался губами к моему уху, шепча:

– Успокойся. Не надо. Все хорошо. Я же с тобой.

Обдумав все, я решила, что не буду извещать родителей о замужестве – боялась реакции подобной той, что продемонстрировала Дора Соломоновна. Уж лучше поставить их потом перед фактом. Я заранее знала, что скажут отец и мать, они будут категорически против «нерусского» зятя – как же! Что станут говорить в деревне – Лидка-то еврея себе нашла!

Я щадила Мишу от возможной неприязни моих домашних.

Тетя Дуся – другое дело, она уже смирилась с моим выбором, даже привыкла к Мише, брат Саша тоже, но за остальных я ручаться не могла. И поэтому я заявила Мише, что согласна зарегистрироваться, не устраивая пышной свадьбы, как говорится, в чем есть – без белого платья и свадебного костюма, не рассчитывая на родительские деньги. Поцелуй мне был ответом.

Глава 9

День свадьбы приближался. Я ни словом не обмолвилась тете о предстоящих событиях и не написала в письме домой. Миша заработал деньги нам на кольца, мы купили их в магазине «Аметист», а потом дома долго рассматривали и примеряли. Мише пришла повестка из военкомата, он прошел медкомиссию, ия ужаснулась, узнав, что служить он должен не 2, а 3 года – его забирали во флот. Дату отправки назначили через два дня после свадьбы. Теперь все, оставалось только ждать.

За неделю до свадьбы Михаил влетел ко мне радостный, с сияющими глазами.

– Лида, мой друг приехал!

– Что за друг? – поинтересовалась я.

– О, такой друг, какого у меня еще не было, Дима Белогорцев. Мы раньше жили в одном дворе, потом он ушел в армию, а после армии вместе с родителями уехал в Норильск по договору.

– После армии? Он старше тебя?

– Да, на 5 лет.

Я выразила сомнение: пять лет – это большая разница в возрасте, как они могли дружить? Какие тут могут быть общие интересы, ведь Диме сейчас, наверное, 24, он человек, по моему понятию, другого поколения – о чем с ним разговаривать?

Но Миша возразил и почти убедил меня в моей неправоте, рассказывая о необыкновенном Диме – его уме, решительности, храбрости, деликатности, и это заставило усомниться во второй раз – таких просто не бывает в жизни.

– Поедем, я вас познакомлю, – продолжил Миша, находясь по – прежнему в восторженном состоянии.