С Фимой по жизни. Сборник рассказов

На суд все ходячие поехали, уж больно хотелось на этот «театр военных действий» посмотреть. Суд был как в кино: с прокурором, адвокатом и даже свидетели нашлись.

Один – Федька, бывший муж Алевтины, он Гришкино алиби подтверждал. Получалось, что во время первого изнасилования они на пару бражку пробовали, а после этого, ни в какое дело употреблены быть не могли, вплоть до вечера следующего дня.

Вторым свидетелем был бомж, Иван Каземирович, он в аккурат в это же самое время в магазин за водочкой зашел и видел, как из кладовочки-то, директор выходил и штаны на ходу застёгивал.

В общем, долго судили, да рядили. Дали всем заключительное слово. Дошла очередь до Алевтины, она встаёт и говорит: – Я от всех претензий отказываюсь, путь только Гришка на мне женится.

Тут Гришка, как заорёт: – Нет! Я лучше в тюрьму сяду, но жениться не буду!

Судья молотком постучал и ушел приговор выносить. В итоге больше всех пострадал участковый, ему служебное расследование назначили и в результате с работы уволили.

Гришке срок всё-таки дали, но условный. На Алевтине он так и не женился, хотя веником она его гонять перестала.

Да, весёлое в тот год выдалось лето, вот только участковому не повезло.

Электро-баян и туфли от армянов

Глава 1

Когда мы пришли к тётке, она не плакала, но состояние было близкое к истерике. Шутка ли: ушёл старший сын служить в армию, и в самом финале службы прислал письмо, в котором сообщил, что должен жениться.

Сразу скажу, что кузен мой всегда был разумным и последовательным.

При внешней привлекательности вниманием барышень не избалован. И вдруг должен!

Главная интрига сюжета в том, что выбора не было. Служил в Украине (тогда она была ещё союзной республикой, а не суверенным государством), причём не в столице, а самой, что ни на есть глубинке с замечательным названием деревня Хмелевое. Там, как в Иванове, невест много, а женихов не очень. Выручала географическая близость с военной частью. Барышни знакомились, и если повезёт, с кольцом на правой руке покидали отчий дом.

Кузен имел неосторожность влюбиться не просто в барышню, а в несовершеннолетнюю девицу. Её папенька не препятствовал их тесному общению, но в нужное время предупредил, что из этого дилижанса только два выхода: первый – в ЗАГС, второй – под трибунал. Но братец мой, как честный человек и отличник боевой и политической подготовки, не собирался обманывать барышню. Тем более его уверили в скором рождении ребёнка.