Настигнутые коммунизмом. Роман

Не знаешь, почему? – спросил Вадим Андреевич и увидел, что Селин побледнел, лицо его стало неприятно серое. – Все-таки судьба свела нас не ради пустяка. С той поры вон как вас перекрутило… Да, вспомнил, – оживился Вадим Андреевич. – Ублюдок этот, Валерка, мне свои версии смерти Христа рассказывал. Что расчет все. Или Христос, или его ученики что-то вроде спектакля специально придумали да хотели поживиться на нем. В общем, чушь в стиле стукача. Так вот, уверен, что Христос чувствовал и предвидел смерть и знал, что это очень важно.

Я тоже чувствую. Конечно, не сравниваю себя с ним. Но, может, так наступает у каждого, словно предупреждение, напоминание. О чем?.. Надо понять.

Вадим Андреевич остановился у окна. В разрыве облаков мелькало весеннее голубое небо, казалось, ветер нес тепло, яркий свет жаркого солнца.

– В общем, ладно. Свиделись и все. Пойду я.

Вадим Андреевич отказался от предложения Селина подвезти его к гостинице. Они сухо попрощались.

В одиночестве Вадим Андреевич спустился вниз и вышел на улицу.

Довольно долго он брел к гостинице, разглядывая чужой город, чужих людей… Больше он не звонил Селину и не думал о нем.

Оставшиеся дни до отлета в Москву пролетели мгновенно. На аэродром Марков ехал, стараясь отъединиться от болтовни туристов-попутчиков, больше молчал и с печалью осознавал, что возвращение похоже на погружение в тягостную и тяжелую трясину.

На аэродроме увидел Валерия Есипова. Впрочем, встречи с ним уже не удивился.

Тот тоже не скрывался, а сначала поглядывал настырно издалека, медленно сокращая расстояние между ними. Лицо у Есипова было премерзкое. Он пучил белесые выцветшие глаза, кривил пухлые губы, как будто собирался плюнуть.

– Уж и не надеялся с вами встретиться, – изрек Есипов мрачно, когда оказался рядом с Вадимом Андреевичем. – Думал, отплатите родине черной неблагодарностью, броситесь улепетывать. – Он пожевал губами. – Хотя нет, такие не способны.

Значит, в объятия державы?.. Объятия-то, помните, тяжелые бывают. «Души прекрасные порывы», – процитировал он смачно. – У вас никаких предчувствий нет?

– Есть предчувствие, что до конца жизни не расстанусь с вами, – сказал с кривой улыбкой Вадим Андреевич.

– Да вы – провидец, батенька, – Есипов заскучал и стал оглядываться. – Пойду-ка шнапсу приму. Путь не близкий.

Он исчез. Снова Вадим Андреевич увидел его уже в самолете.