Орден Ранункулюс

 – Как – что?! Иди и осмотри мальчиков! Я просто уверена – эти коновалы из травмопункта что-то упустили! Ты бы видел их лица!

– Софа, дорогая, – оборонялся дядя Боря. – Мне несложно посмотреть! Но какой с этого толк?

– И он еще меня еще спрашивает, какой толк! – неслось уже более отчетливо. – Тебе что, сложно сделать диагноз? Ты вообще врач или деталь?

– Врач, Софа, я врач! Но я же протезист!

– И что с того? – искренне недоумевала супруга.

 – И зуб кость – и рука кость. И десна мякоть – и лицо мякоть. К тому же все это хозяйство находится на голове! Иди уже!

В коридоре опять послышались шаги, но вместо четы Бройде в дверном проеме появилась растрепанная женщина лет сорока с неимоверно усталым лицом. За ней виновато плелся Пшеня, заметно утративший глянец.

– И вот это ты называешь по понятиям? – Не представившись и не поздоровавшись, женщина указала на Ромку с Петькой.

– Ну ма-ам, – виновато басил Леха, – я же тебе уже говорил – это была подписка!

– Гуся мокрого писка! – рубанула мать и одновременно отвесила Пшене такую затрещину, что тот вылетел вперед.

Нина Антоновна и Женя стояли, прижавшись друг к другу, и, потеряв дар речи, наблюдали за происходящим.

– Ты где такие понятия, могила моя, выискал?! Где такие понятия, в которых дюжина лбов мочит двоих безоружных малолеток! – продолжала Пшенина родительница.

– Безоружных?! – осмелел Леха. – Да этот, маленький, знаешь, как меня по голове своим сексофоном огрел – думал, хана! Кеды в угол поставлю!

– Значит, мало огрел, что мозги на место не встали! Один на один выходить надо было! И все! Ты мне… – женщина проглотила нецензурное выражение, – ты мне, Пшеня, смотри… и потом не говори, что не предупреждала! Намотают тебе по этому делу чалму[7 - Намотать чалму – быть арестованным (уголовный жаргон).

] – ни курева, ни лопухов[8 - Лопух – чай (уголовный жаргон).] от меня в чалкиной деревне[9 - Чалкина деревня – место заключения (уголовный жаргон).