Такой я была

Мисс Салливан роется в одном из ящиков стола, вытаскивая ручки, карандаши, маркеры. В кабинете светло и тепло. Стол в углу целиком заставлен комнатными растениями. На стенах развешаны плакаты, посвященные книгам и библиотекарям. С одного из плакатов, самого большого, на котором крупными буквами написано «ЧИТАЙ», на меня смотрит улыбающийся президент с книгой в руках. На другом написано: «Комната без книг – как тело без души. Цицерон».

– Ага. Вот и он! – Женщина протягивает мне пятновыводитель-карандаш.

 – Всегда держу его под рукой. Я очень неуклюжая, вечно что-нибудь на себя проливаю. – Она с улыбкой смотрит, как я покрываю мягким кончиком карандаша пятна на рубашке.

– Не отправляйте меня обратно на обед, пожалуйста, – умоляю я. Я в полном отчаянии и слишком устала, чтобы притворяться, что это не так. – Может, во время обеда я могла бы вам помогать? Как считаете?

– Иден, мне бы очень хотелось согласиться, – нахмурившись, отвечает мисс Салливан. – Но, к сожалению, в обеденное время у нас и так уже много помощников.

Хотя ты прекрасно бы нам подошла, я правда так считаю. А ты не хочешь помогать в другое время? Например, вместо самостоятельных занятий?

– А точно нет мест в обед? Я правда совсем-совсем не могу больше ходить в столовую. – Я чувствую, что у меня снова наворачиваются слезы.

– Можно спросить почему?

– Это… это личное.

Правда в том, что это унизительно. Слишком унизительно: ты приходишь в столовую и вынуждена прятаться, но несмотря на это в тебя швыряют едой, и ты ничего не можешь поделать, а твои друзья слишком боятся вступиться и за тебя, и за себя.

И ты тоже не можешь себя защитить, потому что на тебя только что напали в собственном доме, в собственной постели – в единственном месте, где ты должна чувствовать себя в безопасности. Вот почему это личное. И вот почему я не могу правдиво ответить на вопрос «почему», особенно этой женщине, которая так ласково на меня смотрит и ждет, что я отвечу, а она сможет как-то помочь. Она не сможет помочь, поэтому я кашляю и повторяю:

– Это личное.

– Понимаю. – Мисс Салливан грустно улыбается и опускает голову, разглядывая свои ногти. Интересно, она правда понимает или просто говорит то, что принято говорить в таких ситуациях?

Я уже хочу встать и уйти, но тут выражение ее лица меняется. Как будто она решила взять меня в помощники, несмотря ни на что. Как будто она хочет сжалиться надо мной.