Такой я была

Я закрываю рот, но уже слишком поздно.

У Мары отвисает челюсть – она поверить не может, что я могла такое сказать. А потом недовольно морщится, и лицо у нее становится точь-в-точь как у ее матери. Мне и самой не верится, что я это сказала.

– Ладно, ребята, что вы так всполошились, – вмешивается мисс Салливан. – Большинство высказались за. Так что начнем с Олдоса Хаксли. «О дивный новый мир». – Она ласково треплет меня за плечо и добавляет: – Тебе понравится, Иден, вот увидишь.

Все смотрят на меня как на законченную кретинку.

Когда мы выходим из библиотеки, Мара тяжело вздыхает.

Я смотрю на нее, а она – на меня.

– Мара, я знаю… не понимаю, что на меня нашло, – признаюсь я. – Я вела себя ужасно, да? – шепчу я.

– Да, – поморщившись, отвечает подруга. – С тобой все в порядке?

Я киваю.

– Может, ты еще не выздоровела? Ведешь себя очень странно.

– Может быть.

Мы шагаем к шкафчикам в тревожном молчании.

– А давай в эти выходные сходим куда-нибудь? – наконец предлагаю я и добавляю: – Мы с тобой вдвоем.

 – Мне нужно рассказать ей, что произошло. Рассказать про Кевина. Я должна признаться хоть кому-то. И чем скорее, тем лучше. А то я просто взорвусь.

– Не могу. В выходные меня папа забирает. Забыла, что ли? Мы пойдем за линзами.

Значит, придется подождать.

На следующий день после уроков коридоры быстро заполняются толпой школьников – всем не терпится смыться домой. Я иду на репетицию оркестра, Мара шагает рядом и разговаривает за двоих – заполняет мои паузы.

А я словно перенеслась в другое место, ускользнула в параллельную реальность. В мир, который во многом похож на настоящий, но все в нем происходит немного медленнее. В этой альтернативной реальности я не присутствую в своем теле, не присутствую в своих мыслях; я могу думать лишь об одном. Лишь об одном.

– В черный, – решительно объявляет Мара. – Или нет – в рыжий. Не знаю. Как думаешь? – спрашивает она и подносит к лицу прядь своих каштановых волос. – Наверное, в черный. Все, решено, – отвечает подруга сама себе.

 – Мама с ума сойдет, – продолжает она, как будто я завела эту тему. – Но мне все равно. Так хочется что-то поменять!

– А линз тебе мало? – спрашиваю я, но за криками и лязгом шкафчиков она меня не слышит. А может, я просто слишком тихо говорю.

– Кстати, я тебе говорила, что в выходные папа хочет познакомить меня со своей новой пассией? – Мара сообщает об этом так, как будто только что вспомнила, а не повторяет уже двадцатый раз.