Такой я была

Встав на сиденье унитаза, задерживаю дыхание и жду.

Дверь со скрипом открывается, и я слышу взволнованный шепот.

– Давай же, скорее! Закрывай, закрывай.

– Все, закрыла. Сюда.

– Быстрее! – запыхавшись, шепчут они.

Они так взволнованы, что мне становится любопытно. Стараясь двигаться бесшумно, я осторожно располагаюсь так, чтобы можно было подсматривать в щель между дверью и стеной кабинки. Тогда-то я и вижу ее, Аманду. И понимаю, что в последнее время мы стали слишком часто случайно натыкаться друг на друга.

– Вот, держи, – говорит Аманда другой девчонке, своей однокласснице – я видела ее в коридорах, у нее лицо немного похоже на крысиную мордочку. Аманда протягивает ей маркер.

– Так, что пишем? – спрашивает Крысиная Мордочка, глядя на стену.

– Сама, что ли, не знаешь – шлюха, подстилка, гнида, сука и тому подобное. Это все правда, так что выбирай на вкус, – фыркает Аманда.

Вооружившись двумя маркерами с толстыми наконечниками, они подходят к стене. Аманда пишет первой.

Мягкий наконечник поскрипывает, касаясь грязной бледно-розовой плитки. Она аккуратно выводит слова:

ИДЕН МАККРОРИ – ШЛЮХА

Я не верю своим глазам. Я не могу дышать.

Крыска подходит, ставит маленькую галочку между «Маккрори» и «шлюха» и тошнотворно уверенным почерком приписывает:

МЕРЗКАЯ ГРЯЗНАЯ

– Ну как? – с улыбкой спрашивает она Аманду.

– То что надо!

– Напомни еще раз, почему она мерзкая грязная шлюха? – смеется Крыска.

– Просто поверь мне, так и есть, – они отходят от стены и любуются своим художеством.

 – Вчера около теннисного корта она с одним парнем чуть на моих глазах не трахнулась, – врет она.

Я закрываю рот рукой. Я готова ее убить, вытолкнуть из окна. Готова орать на нее во всю глотку. Но меня словно парализовало.

– Фу! – завопила Крыска.

– Ага, – кивает Аманда. – Ладно, пошли, у нас мало времени.

И они уходят. Я их не останавливаю. Я просто не могу пошевелиться. Сидя на корточках на сиденье унитаза, я застыла в одной позе, зажав ладонью широко открытый рот.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я выхожу из шокового состояния. Толкнув дверь кабинки, я подхожу к стене и смотрю на нее, не веря своим глазам. Провожу пальцами по чернильно-черным буквам – буквам, полным ненависти. В коридоре раздается голос. Хлопает шкафчик. Люди собираются. Я быстро отматываю целую кучу бумажных полотенец, мочу их водой и поливаю мылом.