Ha горных уступах (сборник)

Никто меня не видал… Поехали… И заиграла ему музыка его песню, эту самую… Простояла я там до-утра… Просила Бога, чтоб смерть ко мне прислал – не пришла… И клятву дала, обет: если вас ксендз связал на веки, так я Тебе, Господи, клянусь и обет даю, если уж Ты мне этого счастья дать не захотел, что меня никогда не поведут к алтарю в венке, никогда, никогда… только в гроб меня такою положат…

– Марись!

– А он уехал с ней, как поженился, в Долгополье… Видела я его потом много раз, все больше в Людимире, на храмовом празднике; они туда все ездят, оттуда их приход близко.

Сама я туда хожу, по доброй воле… Уж четвертый год… И буду ходить…

– А не больно тебе?..

– Больно… Да ведь там я хоть вижу его… Дети у них… двое… Мальчишки… Глаза у них карие, как у него… Видела я… Хоть это и её дети, а поцеловала бы я их в эти глаза… Эх, Ясек…

– Эх, Марись…

– И так я и останусь навеки, с болью моей…

– А что ж теперь будет со мной? – говорит Ясек.

– Уйди от меня, оставь меня, – говорит Марися. – Другую найдешь.

Ни у кого со мной счастье не вырастет. Такая уж моя судьба проклятая.

– Эх! Так вот отчего холодом от тебя веяло!.. А мил я тебе? Хоть немножко?

И берет он её руки, а она сжимает их пальцами, к груди прижимает и говорит:

– Мил, очень мил…

И вырвалась, и убежала из шалаша.

А Ясек остался там и так и не двинулся с места; – пришли пастухи, нашли его там, как мертвого.

– Что с тобой, Ясек? – спрашивают.

– Не хотел меня Господь Бог взять, так пусть черти меня берут! – сказал он и вышел.

Пошел он искать Марисю, – нашел ее в хлеву, коров она доила. Лампочка с ней.

– Марись! – говорит Ясек, – я тебя так не оставлю, я не хочу так тебя оставить. Я не такой, чтобы всегда на своем поставить хотеть, не такой, чтобы брать тебя силой, неволить.

Если б ты была бедной, а я богатым… А так… коли не любишь меня, на что тебе я? Что тебе моя скрипка и слава, что о мой по свету идет!.. Бросил бы я тебе к ногам и мое сердце кровавое, и мою любовь сердечную!

Только так я тебя не оставлю, не прощусь так с тобой… Ты для меня, как святая, ты для меня словно из сонма ангелов сошла на землю.

Я один на свете, как явор, засохший на поляне.

Никого нигде нет у меня; я людям играю, а у меня в сердце играет только ветер… Будь мне сестрой.

И упал он к её коленям, обнял их, а она поставила ушат с молоком на землю, положила ему руку на голову и говорит:

– Я уж никому ничем не могу быть, мне одна смерть осталась… Разойдемся… Иди в другие места.