Ha горных уступах (сборник)

Я ведь был бы тебе верен, как пес! Я бы смотрел на тебя, как на звезду…

– Это-то мне в тебе и не нравится… Мягок ты.

– Тот лучше, что будет бить тебя?

– Да, за то он не баба!

Схватился Ясек за голову обеими руками.

– Марина, зачем ты это мне сказала? Господи!

И качает несчастный головой, и отчаянная скорбь его охватила. А она ему повторяет:

– Мягок ты был. Отчего ты не схватил меня, отчего ты не обнял меня? Теперь я словно заколдована…

– Эх! Так вот как надо было! – говорит про себя Ясек.

И низко опустил голову.

– Если б ты меня еще тогда, когда я из избы шла, не отпустил… Когда б ты мне не поверил, когда б ты меня к стене прижал, когда б ты меня бить стал!.. А ты меня сразу пустил, стоило мне только слово сказать… «Эх! да что он за мужик такой», подумала я, – говорит Марина.

– Тебя бить!? Да ведь ты знала, что я люблю тебя, как жизнь свою! Больше!..

– Не знала а! Думала я так: нравиться я ему нравлюсь, да ведь если б меня он любил, так взялся бы за меня! А я не такая, чтобы первой на шею к кому-нибудь броситься.

– Эх!.. так вот как надо было!.. А я не знал… А теперь что?..

– Пропало!..

Вдруг Ясек вскочил: А если я убью его?!

А Марина:

– Так запрут тебя в тюрьму, а если и не запрут, так я и так за тебя не пойду… Душа у тебя мягкая… детская, но мужицкая.

– А я на тебя, как на царевну, глядел…

– А он со мной, как с батрачкой обошелся, силой взял…

Покачал Ясек головой.

– Эх, Марина, – сказал он через минуту, – силой и я многих девок брал. Да только ты слишком красива была и слишком богата…

– Какое-то странное сердце у тебя…

– Странное… Что же теперь с нами будет?

– Ничего… Я уже потеряла охоту к тебе… Мягок ты!..

Ясек встал.

– Прощай!

– Нет, нет!.. Ты у меня на свадьбе играть будешь.

– Ни за что!

– Ясек! да ведь ты любишь меня. И будешь мне играть! Не обижай меня!..

И Ясек остался и играл.

Играл три дня и три ночи, такую свадьбу справил старые Кружель своей дочке. Играл так, что у него струны не скрипели, а лопались, и новый смычек весь изорвался. Играл так, что кожа у него стала с пальцев слезать, стерлись и пятки от притопыванья, – а с волос пот градом лил три дня и три ночи.