За гвоздями в Европу

Ой, ваш язык такой сложный! Ему никогда не научишься.

– Будто французский проще, – хмыкнул Порфирий и высунул русский язык. Теперь все убедились, насколько все языки одинаковы.

– Вот так не фига себе встречка. Как я рад, как я рад, – высказался Кирьян Егорович.

– Как мне нужно в Ленинград, – добавил Бим и засуетился: «Прошу пане и панове, (месье и мадамы, – поправляет К.Е.) …и мадамы…, не отказать нам в просьбе… и приглашаю вас… за наш… и за ваш скромный столик… и ваших коллег тоже… Тут есть ещё кто… за штурвалом? – поозирался Бим.

– Нет, мы же на приколе, – смеётся Жаннетка.

– Тогда можно начать поболтать о совместная родина.

– «То—да—сё» обсудим, – добавил Порфирий Сергеевич и встрепенулся. Поправил несуществующую галстук—бабочку. – Всем миром будем обсуждать. Люблю Париж я ранним утром, когда весенний первый гром…

– Нет, нет, – отбивалась Жаннет, – я… мы на работе. Нам некогда. Нельзя. Мы бы с удовольствий…

– Жаль. – Кирьян Егорыч расстроился. – А… мы… а вы…

– Но, если желает… ну, если сильно хотеть, могу с вами фотографировать… ся.

Так кажется правильно говоритт. Да? Ес! На память. Буду рада…

Жаннетка в минуты расставания с любовниками могла быть противоестественно доброй.

– Мы хотеть, мы да… – Бим в мгновение ока организовал съёмку. Привлёк негритёнка, расставил соседей. Потом принялся вручать аппарат соседней девочке годков четырёх, сидевшей на маминых коленках. Ребёнку—девочке фотоаппарат не понравился (у неё дома лучше) и она вознамерилась было спустить его в Сену.

– Оп, так нельзя! – Бим успел поймать предмет за верёвочку на лету.

– Какая шустренькая! Надо же! Би—би—би! Какая хорошенькая девочка. Поехали с нами в Амстердам. Травку покурим. Пе—пе—пе. Пых—пых—пых. Трубку хочешь подержать?

Девочка отказалась курить траву в Нидерландах и держать страшно дымящую трубку. Она ткнулась в маму лицом и пустила слезу.

– А Вы когда—нибудь отдыхаете? – спросил Кирьян Егорович Жаннетку.

Жаннет ему однозначно понравилась. – А я – русский писатель и теперь пишу романы. И про Париж напишу. И про Вас.., может быть. Ещё я архитектор. И он архитектор… Мы тут будемо толкаться… пребывать ещё три дня. Грешить хотим, понимаете, изучать ваши парижские нравы. Мы у Мулен-Ружа видели…

– Смогтём встретиться на Пигали доне… – добавил Бим, уловив некую развиваемую писательскую стилистику, – А на Пигали мы… Пиво там есть? До'лжно, до'лжно бы быть.