За гвоздями в Европу

Громоподобно закашлялся, проиллюстрировав вышесказанное.

– Чудесное грандпутешествие! – выразили общее мнение Жаннет и Бантик, – накуритесь на всю оставшуюся жизнь.

– Мы по России пилили четверо суток. И все время курили! – Это геройствует Порфирий.

– Что есть пилить время?

– Ехали, то есть. Это есть наш жаргон, – поправился Бим. – В Париже мы первый день. Приехали вчера вечером. Это наши последние новости. А у вас какие тут новости?

– О—о—о! – всполошилась Жаннет, – а у нас тут такие, знаете ли, новости! Такие новости.

Меня совсем недавно колотило от страха. Мы двадцать минут назад видели в Сене такое…

Бантик будто случайно дернул Жаннет за руку.

Но Жанетта отдернулась и продолжила: «Такое… такого… крокодила? Да—да, не смейтесь, настоящего, большого, зелёного крокодила!»

– Вы глумитесь над нами, – ухмыльнулся Кирьян Егорович после двойного перевод, – а у нас есть великий журнал «Крокодил». На французский его переводят? – спросил он Бима, подмигнув.

Уж он—то знал всю правду.

– Это ваши французские сомы, или ряженые анималы… реклама… для привлечения клиентов, вот, – придумал новый ход Кирьян Егорович.

– Да—а—а, французы на выдумки хитры, – добавил Бим, – ой, как хитры. Мы видели по телевизору вашу зимнюю Олимпиаду в Абервиле. Там такие клевые выкрутасы: ходули, турники, на батутах скачут зайцы, жирафы бродют.

Жаннет обиделась. Ведь она—то точно видела в Сене пресмыкающего, а вовсе не бродячего по Абервилю жирафа.

Бим расстелил карту Парижа и вновь вытащил блестящий эмалью златоперый Паркер.

Потом быстренько нашел Нотр—Дам и место, где в режиме онлайна восседали путешественники. Обвел это место овалом.

– Прошу оставить автограф. Пожалуйста. Вот здесь, – обратился он к Жаннет и Бантику, – у меня так принято: с заграничных знакомых автографы брать. Это для моего частного музея.

Жаннет быстенько что—то написала, воззавидовав частному сибирскому музею. Бантик пририсовал чертенка с латинским крестиком во лбу.

Международная встреча была закрыта именно таким торжественнейшим образом.

– Каждому по бокалу! Всем этим, кто на барже, – закричал Бим, расстроганный милою беседой с полигамно—русской девушкой. Он расхорохорился и распетушил перья. Он чувствовал себя гораздо сильнее, благороднее всех этих жалобно восседающих на корабельных полочках воробушков, пьющих мочеобразное ситро и воду, разбавленную дешевым Delasy[21 - Vermout bianco.].