Конспекты поздних времен

Винограда с грушами, естественно, не будет: всё же студенческая свадьба. Ну и чёрт с ними, в таком случае, перетопчемся. Интересно, за кого она выскочила?

– Да, тебе лучше не ходить, Максик, – Шорохова потопталась на пороге, закрыв за собой дверь с осторожностью, достойной двери палаты тяжелобольных, в диагнозе которых уже имеется характерная пометка младшему медперсоналу о том, что ранения несовместимы с жизнью, и никакое другое лекарство, кроме абсолютного покоя тратить не рекомендуется.

Помятый человек с зелёным кошачьим взглядом по-прежнему стоял у дверей, к чему-то прислушиваясь.

– Максимку не знаешь? – грубовато спросил старосту.

– Не знаю никакого Максимки, – отрезала Катя, и поставила в списке напротив фамилии Криницына прочерк.

Проходившая мимо Зина Сверчинская сунула нос в листочек и, увидев вычеркнутого Макса, прошептала:

– Ну, что он?

– Переживает смертельно. Лежит пластом, не встаёт.

– Вот Снежана… вот даёт, девка, прикурить. Может, ему чем-нибудь надо помочь? Как бы…

– Идите, Зина, учите билеты, – посоветовала Шорохова.

 – Пусть переживёт драму самостоятельно, это необходимый этап возмужания, по себе знаю.

– Да? – Зина простужено шмыгнула носом, – так ведь жалко человека. Может, всё-таки надо… или, думаешь, не стоит?

– Не стоит, не стоит. Иди, учи.

Посидев немного на кровати, Криницын произнёс вслух:

– Конченый я человек! – после чего завалился прямо в шлёпках на кровать, отбросив учебник куда подальше. – К чёрту!

Достал с подоконника пухлый томик без корочек, с оторванными первыми страницами, который нервная уборщица Раиса, неисправимо злая и жалкая одновременно, по случаю тяжёлой жизни матери-одиночки без образования, плохой одежды и еды, казённо-служебной комнаты, использовала на кухне в качестве подставки под сковороду.

Максу одного взгляда хватило определить, что книга по фантастике, и пока техничка тащила сковороду в комнату кормить своего забитого ребенка, немедленно умыкнул подставку для прочтения. Теперь он осторожно держал засаленный фолиант пальцами, с начальной, шестнадцатой страницы разве что не капало растительное масло, она была практически прозрачной…

ГЛАВА 3

Неожиданно Макс ощутил себя маленькой чёрной мушиной какашечкой на бронзовой люстре, висящей под потолком огромной залы.

Немного кривовато висящей, практически боком. «Как это так? – страшно возмутился и захотел вскричать он, – кто позволил? Совсем я даже вам не какашечка мушиная, а студент второго курса Криницын».