Реверс жизни, или Исповедь миллиардера

– Думаете, я помнил о тайниковых деньгах? И эта сумма всё равно бы их не устроила – они так и продолжали бы меня терзать.

– Как знать, как знать.

– Думаю, они от меня не отстанут, – сказал я, по мере возможности уклоняясь от едкого запаха, заполнившего чуть ли не всё пространство беседки. – Тем более после того, что случилось в лесу с их сподвижниками. Последнее болезненно ударит по репутации «хозяев» города. Поэтому бандиты землю будут рыть, а меня обязательно… Надо уезжать. Срочно. И чем дальше, тем лучше.

– Ну это ещё большой вопрос – дотянутся или нет! По крайней мере, не сейчас и даже не сегодня. Вон какое у вас убежище! Надо же так ловко укрыться среди этих дачек! И все заборы с виноградником как под копирку – один на другой похожи. Тут сами хозяева дорогу к себе не сразу найдут.

Мой спаситель, конечно, шутил насчёт надёжности убежища, и скорее всего это была черта его характера – подшучивать подобным образом в скверной ситуации.

Мы опрокинули ещё по одной. Несмотря на треволнения, после третьей стопки меня неудержимо потянуло в сон, и я, не раздеваясь и не разбирая постели, улёгся на кровати в одной из комнат домика. Гудимов же остался в беседке и сидел там, пока не допил всю водку и не доел всю закуску.

Не удовлетворившись этим, он отыскал мою огородную одежду и переоделся в неё. Вероятно, для маскировки – морская форма была бы уж очень приметна на улице, а лишний раз засвечиваться было ни к чему.

Как он натянул на себя моё барахло, ума не приложу – плечи-то у него были ого какие широкие. Уже через минуту одежонка моя пошла по швам, сначала именно на плечах, а потом и по всем остальным сшитым местам.

Переодевшись, моряк извлёк содержимое моего кошелька и отправился во всё тот же черновский магазин. Затарившись ещё тремя бутылками водки и соответствующим количеством разного съестного, он вернулся, вновь расположился в беседке и продолжил пиршество.

Когда во второй половине дня я проснулся, Гудимов сидел у моего изголовья и внимательно смотрел на меня.

– Как самочувствие? – спросил он с едва заметной ухмылкой.

– Не очень.

У меня действительно было прескверное состояние и души, и тела. Кроме давешней выпивки, должно быть, продолжали сказываться и побои, полученные мною, и нервное потрясение от пережитого на лесной поляне и до него.

– Вот, похмелитесь, – сказал моряк, поведя глазами вбок от себя.