Беглец

Семеныч иногда думал, что это что-то нервное, но понаблюдав, сделал другое предположение: Катенок точно силилась что-то вспомнить, что-то проанализировать, сопоставить. Ему было любопытно, что может помнить, кошка или о чем она думает, но Катенок говорила то, что хотела. В общем, просто на кошку Катенок, по мнению Семеныча, определенно, не походила.

«Семеныч?» – напомнила она о себе. Катенок уже подползла ближе, дотронувшись носом до ладони Семеныча.

Он встал и налил себе воды из-под крана.

– Хочешь пить? – неожиданно спросил он с задором и обернулся.

Катенок с изумлением уставилась на трубочку и стакан воды.

– В себя. Как вдыхаешь, только ртом, – Семеныч загнул соломинку. – Попробуй.

Катенок недоверчиво и робко потянулась к соломинке.

– Зубами зажми, – хохотал Семеныч, помогая Катенку удержать соломинку. – Получилось? Вот, молодец. Курят также. Только воздух втягивают.

«Семеныч!»

– Что? – вытирая салфеткой пролившуюся воду на столе, спросил он.

«Я не уйду больше. Не пропаду».

– Будь любезна. Или предупреждай, – миролюбиво согласился Семеныч.

В безмолвной ночи не было слышно дыхания Семеныча. Он не спал. Не спала и Катенок.

– А ты кто, вообще? – поинтересовался Семеныч.

«А ты?»

– Я человек.

«А я, тогда, кошка», – важно ответила Катенок.

– А если без «тогда»?

«Без «тогда», ты – не человек».

– Мы так и будем разговаривать?

«Так и будем, – Катенок высунулась из-под одеяла и по груди Семеныча перебралась на другую подушку.

– Не знаю я ничего.

«Не знаешь – выдумай и расскажи».

– Слезай с этой подушки. Шерсть везде. Неужели нельзя на одной спать?

«Неужели нельзя с одной спать?» – возмущенно передразнила его Катенок, изменив предлог.

– Тьфу, еще я это с тобой обсуждать буду, – рассердился Семеныч. – Тебя это никак не касается. Ты же кошка!

Катенок демонстративно слезла с подушки, и собралась было идти на другой край постели, к ногам Семеныча.

– Вот там и спи, – подначил ее Семеныч.

Катенок аккуратно дошла до края, согнула лапы, плавно опускаясь на живот. Семеныч почувствовал ступнями ее теплое тело. А следом – пронзительную боль от прикушенного мизинца на ноге.

– Вот, зараза!

«Кошка, Семеныч. Кошка, – Катенок моментально очутилась уже на подушке, вытаптывая лапами себе углубление.