Могота. Роман в стихах

VI

Год прошёл, и другой пролетел

За работой текучей.

Всё, что выдумал, всё, что хотел,

Только легче и лучше

Выходило у Павла как раз:

То пейзаж, то скульптуры,

То большой и доходный заказ

Для отдела культуры.

Баню выстроил, вывел сарай,

В нём станки и прилада,

Свалка хлама, архаики рай

И подобие склада.

В том сарае нацелился он

Из коряг и металла

Группу «Гибнущий Лаокоон»

Изваять для начала.

Матерьалы давала река —

Корневища тугие,

Золотые тела топляка,

Бёдра, торсы нагие…

А металл добывал из песка

Возле пристани ржавой:

Рельсы, трубы, обломки крюка,

Кости прежней державы…

И однажды, по милости пса,

Яму рывшего яро,

Вынул бухту стального троса —

Под скалою у яра.

Он распутал колючий клубок,

Подивился находке:

– Это ж надо, удача и рок,

Как два борта у лодки.

Видно, шлёт мне речной Посейдон

Тело змея в подмогу…

Трос забрал, и под крики ворон

Бросил ношу к порогу.

VII

Навигация грузы несла

Вниз и вниз по теченью,

Чтобы Севера снежная мгла

Не теряла свеченья.

Чтобы снова полярный туман

Пронизали радары,

А Студёный ночной океан

В час ледвяного дара

Не замкнул бы под панцирем сна

И посёлки, и вахты…

На реке разгоралась весна,

Солнца беглые такты

Разогрели окрестную даль.

Павел вышел к сараю,

Злыми зубьями взвизгнула сталь,

Дух древесный по маю

Разлился, как из чаши настой.

Закипела работа.

Из хламья, из коряги простой,

Из кузнечного пота,

Из столярных забав и причуд,

Из таланта – всецело! —

Возникал металлический спрут,

Пожирающий Тело…

Гибнущий Лаокоон

Не пророчествуй, не прекословь,

Не глумись над богами, несчастный!

Богохульствуй, имея любовь,

А не можешь, у жизни напрасной

Не проси воздаяний за то,

Что способен предвидеть событья.

Сила знания – лишь решето,

Ты вовек обречён на пролитье!

Дар отнимется, Жизнь утечёт

Сквозь пустоты, что непостижимы.

Троя вечная всё же падёт…

Чёрный снег… погребальные дымы…

Думал Павел, из трупов дерев

Вырезая фрагменты и части.

И пророк, словно гибнущий лев,

Проявлялся из морока страсти,

Из гривастых кудрей корневищ,

Из витых древомышечных складок,

Гол, покинут и верою нищ —

Тщетной гордости горький остаток.

Шёл монтаж. И в горниле культур,

В пекле страха, мольбы и протеста

Откликался то скорбный Сидур,

То титаны бездомного Эрнста.