Братья-разбойники

– Ну, полно, полно! – уговариваем мы Максима забыть обиду.

– Да-кась дудку-то!

Максим берет дудку из рук брата и долго не может приспособиться, попеременно извлекая из инструмента то какой-то храп, то звуки, напоминающие трение ножа об аспидную доску. Мы, разумеется, сейчас же начинаем его учить, как и что нужно делать языком и губами; наконец Максим «вникает в дело», как говорит он, и выдувает что-то похожее на звук. Звук этот несказанно радует музыканта, и он повторяет его по крайней мере добрую сотню раз, до тех пор, пока самому не наскучит дудеть.

– Максимушка! так как же змей-то? – пользуясь минутой, спрашиваем мы.

– Да ладьте, ладьте. Я что?.. Во мне не сумлевайтесь.

Мы с радостью набрасываемся на Максима и начинаем его мять и теребить. Такие заигрывания ему, видимо, нравятся, и Максим, как сытый кот, щурит глаза и бережно отводит нас от себя руками, нежно мурлыча: «О, ну вас! О, ну вас, раскошватили всего».

– Так, слушай, ребята, какое мое слово будет! – наигравшись с нами, решительно произносит Максим.

– Ну?! – в один голос откликаемся мы.

– Слушай, что я буду сказывать!

Мы слушаем.

– Перво-наперво следует заворотить нам, братцы, змей настоящий, а не то что как иные-прочие делают. А ладить мы его будем, ребята, утром, как только тятенька с лепортом уедет, и ладить будем – я так полагаю – на сеновале. Так или нет?

– А что же – и отлично! – хором соглашаемся мы.

– Лист бумаги, – продолжает Максим, – возьмем большой, александрыцкий; а бумагу-то достанем у луковицынского барина, у ево этого добра много.

– Да даст ли он?

– Да-аст. Я ему намедни кобеля водил на реку купать, – дюжой такой кобель-то, что твой жеребенок, хоть верхом садись, так, идол, веревку из рук и рвет, – так он, барин-то, мне тогда еще сказал: «Сочтемся», – говорит.

– Ну?

– Ну… тпру! Не запрег, а уж поехал, – острит Максим.

– Ну-у, Максимушка!

– Ну, трухмалу на склейку ноне же оборудуем, драницы опять же от барина возьму – нитки, говорите, есть?

– Есть.

– Значит, ладно!

– А горб сделаем? – подробно допытываемся мы.

– И горб сделаем, и трещотки вляпаем, и бумажных зайцев потом по нитке пущать будем, – вот как!

– А еще что?

– А еще – ничего…

– Раскрасить бы его, змей-то.

– И то… Разе дьявола, что ли, на змею-то нарестовать? – подмигивает Максим.

– Нарисуй, Максимушка!

– А и то нарестовать?..