До встречи не в этом мире

В сущности, мне все равно, что эта

жизнь, беспредметная, как порнушка

в стиле Боккаччо, прошла, и кружка

в стихотвореньи А. С. не важно

также: нашлась или нет, – не яшма.

В общем, прими уверенья в лучшей,

чем существует, любви, на случай

коллегиальных сомнений через

день, что проводит меня под шелест

юных шелковиц, теряя вечер,

в небо, куда мне укажет ветер.

«Снова рассвет, как пьезо…»

Снова рассвет, как пьезо

кристалл ин хендз,

снова мы не тугезе,

хотя и френдз.

Но впереди десембе,

вич дроз забав,

нам нужно лишь ремембе

о нашей лав.

Дай же, Господь, сей бизнес

частливый вей,

будет у нас и кристмас,

и холидей.

Спустятся к нам в нью-иа

любовь и пис.

В общем, я шлю от хиа

Вам эакисс.

«В невеселый день от Страстной недели…»

В невеселый день от Страстной недели,

что весьма обыденно для поэта,

я вернулся в Питер, где не хотели

даже видеть меня. Несмотря на это,

я вернулся пряничным Панталоне

подыхать от любви, умолять о встрече,

ползать перед Викторией, бить поклоны,

продавать свой плач, извращаться в речи.

И когда мы с милой все же пришли на Невский,

мне в толпе померещился изуверский,

никаким не мыслимый шариатом,

выбор между кастратом и Геростратом.

Я подругу мою проводил до двери.

Машинально пересчитал ступени.

Было парадоксально служить Венере,

не целуя при этом ее колени.

«Странный сегодня вечер: мертвая тишина…»

Странный сегодня вечер: мертвая тишина,

и одинокий призрак замершего по стойке

«смирно» у остановки ниггера.

свалится – вне сомненья. Жалко дворцы, постройки

прошлых столетий. Может быть, их и нет:

этих храмин печальных, кажущихся на сизом

небе, чей свод усыпан звездами. Только свет

льется еще из прошлого с позолоченных клизм.

Верить или не верить грустным глазам? Иной

мир проступает через облака и бреши

в стенах театров. Опять же, ко всем спиной —

и не такое привидится: не у пеше —

ходного перекрестка, так на мосту: из вод,

к набережной швартуясь, жадно всплывают зданья

с профилями ундин на портиках – точно флот,

ждущий три века часа выпалить: «До свиданья».

Все-таки я счастливей: раньше отправясь вплавь

брассом по тучам, я и укроюсь в отчем

доме, пожалуй, раньше. И чтобы эта явь

там мне уже не снилась ни на минуту. В общем,

парадоксальность пагубна.